Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

для большого вирона это было сделать относительно просто, то компактная версия таких герметичных контуров для шлемов потребовала всех знаний и навыков инженерной команды. В результате и шлемы, и приборы вирона были готовы в срок. Доктор занималась сейчас лишь бесконечной калибровкой и шлифовкой своего творения.

– Понимаешь, Крис, – говорила мне она, всматриваясь в причудливо меняющиеся на экране терминала графики и цепочки цифр. – Вы же можете ответить на куда большее количество вопросов, чем просто "как безопасно летать от Атлантиса до Старобора".

Я знал, что доктору в ее размышлениях вслух нужен не столько собеседник, сколько слушатель. И потому я слушал, не перебивая и не задавая ненужных вопросов.

– Вы можете узнать, как именно расположены биомы. Сколько их всего. На одинаковом ли они все расстоянии от центра системы. В конце концов – что такое само Ядро? Это звезда? Планета? Что-то совсем иное? Были ли тут действительно Соседи? И кто они вообще такие, эти Соседи? Как много вопросов, на которые вдруг стало возможно получить ответы…

Я знал, что доктор Водопьянова, преодолев свою неприязнь к политикам, несколько раз просилась полететь с нами, в качестве научной поддержки. И также я знал, что советник де Поль несколько раз ей в этом отказывал. Отказывал, ничего не объясняя и не оправдываясь. Как, впрочем, он чаще всего и поступал.

С советником мы беседовали дважды. Я бы не назвал его симпатичным мне человеком, но меня поражал его ум и некий внутренний стержень. Была в нем определенная внутренняя непоколебимая уверенность в самом себе. Причем уверенность его была подкреплена либо аргументами, либо ими же, но вкупе с угрозами, что зачастую приносило более быстрые и надежные результаты. Советник напротив, с большим удовольствием рассказывал мне о политике. И именно от него я узнал о неофициальной древней фракции "Несогласные".

С чего именно и когда появились Несогласные – сейчас понять невозможно. Началось все еще до Раскола, когда прибывшие на Атлантис колонисты решали, как им тут жить и какие приоритеты расставлять. Само название предполагает, что люди, так себя назвавшие, хотели сделать что-то иначе, чем только формировавшийся в те времена Совет. Советник рассказывал, что сохранилось лишь ничем не подтвержденное предположение, что речь шла о том, пригодна ли система Ядра к колонизации или же нужно продолжать поиски нового, более совершенного мира. А дальше – ничего. Информационный вакуум. Данные о Несогласных были старательно уничтожены практически отовсюду. А если учесть, что делали это оставшиеся после Раскола в распоряжении Совета Атлантиса системы искусственного интеллекта, то можно быть уверенными в тщательности такой чистки. По словам советника, разрозненные неконкретные данные уцелели только на нескольких, не синхронизированных с общей цепью терминалах. Данные очень частные, отрывочные и не дающие цельной картины.

При этом советник предполагал, что как раз Несогласные и "угнали" корабль при Расколе. Куда? Этого никто не знал. Но, насколько я мог понять, многие хотели бы эту информацию получить. Судя по всему, советнику удалось склонить полковника на свою сторону, что было несложно: полковник был так же одержим тайной Раскола, как и советник. Какую роль при всем этом играла Вивьен Рэшфорд, я так и не узнал.

Проводя почти все свое время то с доктором Водопьяновой, то с советником де Полем, я все меньше времени проводил с Орвином. Да и он нашел свою нишу: если доктор Водопьянова проглядывала все глаза в экраны терминалов, и занималась, преимущественно, теоретической частью модернизации, то Нишант с другими инженерами торчал в прекрасно оборудованной мастерской, выделенной для наших целей советником. А рядом с ними постоянно находился Орвин. Его буквально завораживали все те машины и механизмы, о существовании которых мы не так давно даже и подумать не могли.

Таким образом, два дня мы с Орвином практически не виделись, хотя и жили в одной комнате. Сегодня я пришел пораньше, зная, что завтра все решится. Орвин, которого я не ожидал увидеть раньше середины ночи, был уже в комнате. Мы несколько смущенно улыбнулись друг другу, как будто нам обоим одновременно стало стыдно.

– Ты рано сегодня, – начал разговор я, чтобы с чего-то начать. – Как там у вас, в мастерской?

– Да все готово, на самом деле. Для вирона вообще все тип-топ. А вот со шлемами пришлось помучаться. В конце концов, электронику пришлось вынести в отдельный блок, на спину, между лопатками. Попытались интегрировать в костюм. Будет неудобно, но еще неудобнее было бы таскать такой модуль на голове. A компактнее это все никак не сделать, если хотим, чтобы электроника работала, как надо.

– Орвин, ты извини меня, – сказал я вдруг, сам от себя такого не ожидая. – Я как-то закрутился во всём этом… И, наверное, бросил тебя.

– Ну, я-то тоже из мастерской не мог себя заставить выйти… Ты бы знал, как там круто. Но, в общем, есть такое, – мой друг помолчал. – Я даже стал задумываться, нужен ли я тебе все еще.

– Орвин, ты мне жизнь спас, – тихо сказал я. – Tам, на Староборе. И вообще, я без тебя тут пропаду. Так что… Извини, в общем. Ты – мой лучший друг. И так будет всегда.

– То, что ты без меня пропадешь – это бесспорный факт, – согласился со мной Орвин, и мне мгновенно полегчало. – Вы, модифицированные, порой как дети: глаз да глаз нужен.

– А многих модифицированных ты знал? – осторожно и торжественно спросил я.

– Одного! Но это все равно больше, чем ты. Потому что ты же не можешь сам себя считать.

Аргумент был железным, и спорить с ним я не стал. Вместо этого, перевел разговор в другое русло:

– Неужели мы вернемся на Старобор? Я даже не представляю себе… Представляешь себе реакцию медведя? Или Марии? И – ооо! – как я хочу пообщаться с Неизвестным!

– И со Священником тоже! – подхватил Орвин. – Я еще не забыл, какую свинью он нам подложил тогда! А я у него учился, полы в его церкви мыл!

– Полы мы и в дружине мыли, – улыбнулся я воспоминаниям. – Помнишь, как нас дружинники гоняли?

– Какое это было классное время, Святой Круг! – простонал Орвин. – Как все было просто и понятно. И как хорошо жить, когда тебе угрожает всего лишь пинок под зад, или затрещина.

– Тогда мы так не считали. И понятия не имели, что такое Святой Круг.

– А я и сейчас понятия не имею.

– Доктор Водопьянова сказала, что, по ее мнению, со Старобора, возможно, видна одна из звезд системы Ядра. Если это система двойных звёзд, то вторая должна периодически появляться в небе. И