Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

взять все под контроль, это понятно. Наверное, не сейчас. Наверное, когда бы мы подлетели к Старобору. Но они что-то заподозрили, и решили напасть сразу после взлёта. Сержанта они бы убили, не сомневайся. Он им никак не нужен, он человек полковника. Его вырубили пока, чтобы не мешал. Им нужно было успеть нейтрализовать тебя и меня. Но они не успели. Ты видел их глаза? Посмотри, пока не поздно. Нет, посмотри, сейчас.

Я присел у убитого Георгом солдата и стянул с его головы шлем. Пуля пилота попала ему в лоб, оставив с этой стороны аккуратную небольшую дырку. Судя по натекшей из него крови, на затылке все выглядело куда хуже. Я глянул в открытые глаза солдата, и удивился, не увидев в них зрачка. И только секундой позже понял, что зрачок был – только он был такого же размера, как сам глаз. Огромный, и сейчас мертво глядящий вверх.

– Доктор Водопьянова, вы же знаете, что дает такой эффект, не правда ли? – спросил Георг у нашей ученой.

– Наркотик С-17. Он ускоряет рефлексы, реакцию и почти убивает инстинкт самосохранения. Я не знала, что его еще можно где-то найти.

– Уверен, что наш советник де Поль полон сюрпризов. Крис, они специально приняли дозу перед стартом. И ничего не говорили, потому что по их речи мы бы сразу поняли, что они в "жаркой" фазе. Эти двое готовились нас убить.

– Допустим, – я и сам все это понимал. Но не понимал действий Георга. Или не хотел понимать. – И что дальше?

– А дальше – ничего. Я убил обоих, ваши руки чисты. Спасибо, что помог со вторым. И мне их не жаль, если честно. Они – убийцы. Но самое важное не это. Самое важное, что я предлагаю вам изменить план. Не цель полета – мы полетим на Старобор. Но изменить подход к этому полету. Если ты согласен пока меня не убивать, то позволь рассказать подробно. У нас мало времени, поэтому говорить и думать надо быстро.

– Крис, пусть он расскажет, – вдруг проговорил Орвин. – Хуже уже не будет. Мы и так летим в сторону Святого Круга…

– Говори, – кивнул я. Упоминание Старобора сработало, и я успокоился.

– Смотри, идея советника была лететь в ту сторону, где предположительно должен быть Старобор. Мы полагаем, что он несколько выше, чем Атлантис – иначе тот вирон вас бы не засек. И примерно знаем направление. Но мы ни черта не знаем, как движется Старобор относительно Атлантиса. И все это делает такой план очень шатким. У меня есть идея получше.

– Давайте уже вашу идею! – подала голос доктор Водопьянова.

– Все очень просто. Наш корабль – тот самый, потом исчезнувший корабль – как-то нашел Атлантис, и сел на него, причем сел довольно-таки хорошо, верно? Не потерпел крушение, а именно сел. Как он это сделал? Я почти уверен, что навигация на корабле была такой же, как у нас сейчас. И уж точно не лучше.

– И как же?

– У того модифицированного пилота, который был у Навигаторов была теория. Он считал, что атмосфера Ядра имеет свою верхнюю границу. Другими словами, эта постоянная белизна где-то наверху заканчивается. И оттуда должны быть видны биомы.

– Каким образом? – не понял я. – Биомы же погружены в атмосферу.

– Там нет помех, – задумчиво сказала доктор Водопьянова. – Электромагнитная тишина в идеальном виде. Космос. Вакуум. Это может сработать.

– Это должно сработать! – возбужденно сказал Георг. – Люди прилетели в эту систему. Засекли разные биомы, с высоты. Выбрали Атлантис – уж не знаю, почему. И начали спускаться к нему. Вошли в атмосферу, навигация ослепла, но ИИ уже имел просчитанный и проложенный курс, поэтому корабль сел!

– И что ты предлагаешь? – спросил я.

– Я предлагаю посмотреть на все сверху, – как-то просто ответил пилот.

– А наш вирон…

– Способен летать в космосе. Их и планировали как что-то вроде челноков, если нужно будет изучать планеты с орбиты, не совершая посадку.

– Откуда ты все это знаешь?

– Я искал. Всю жизнь этим занимался. Информация есть, но она, скажем так, не всем доступна. И самое сложное было убедить Де Поля выбрать пилотом для вас именно меня. Хотя, если говорить начистоту, то после боев в семнадцатом секторе конкурентов у меня практически и не было.

– И получается, что сейчас мы летим вверх? Просто – вверх?

– Я понятия не имею, верх это или низ, – Георг улыбнулся. Но мы летим по направлению от Ядра – это точно.

Наступила тишина. Я уже на середине объяснения Георга понял, что у нас нет другого выхода, кроме как принять идею пилота. Случайно ли, или специально, но Георг сделал себя незаменимым человеком в нашей компании прямо сейчас. Да и версия его звучала убедительно. И на самоубийцу он точно не был похож. Доктор Водопьянова высказалась за нас всех:

– Если я правильно поняла, то альтернативы у нас все равно нет?

– Нет, – кивнул Георг. – Уже прошло достаточно много времени, и я точно не смогу вернуться на тот курс, который был рассчитан на Атлантисе.

– Тогда и говорить не о чем, – философски пожала плечами доктор. – Крис, что у тебя с рукой?

–Давайте сначала посмотрим, как дела у сержанта, – предложил я. – Раз уж мы все решили с направлением полета.

У сержанта все оказалось не так и плохо. Доктор его осмотрела, и сказала, что он очнется, но лучше пока дать ему покой. Мы так и сделали. Потом мы перенесли тела двух солдат в заднюю часть вирона, где завернули их в нашедшуюся на борту непромокаемую ткань. Салон амки напоминал сейчас место бойни, но с этим мы ничего не могли поделать. Доктор осмотрела мою руку: две фаланги пальцев были сломаны, как я и предполагал. Доктор вколола мне обезболивающее, и быстрыми ловкими движениями вытянула пальцы, поставив кости на место. "Примерно на место!" – уточнила доктор. После чего мою кисть залили специальным медицинским быстротвердеющим гелем.

– Гарантировать, что кости срастутся ровно, я не могу. Но ты, черт возьми, модифицированный, а потому я думаю, что твой организм сам справится.

Фраза звучала цинично, но была вполне справедливой. Закончив с лечением, я направился в кабину пилота. Георг глянул на меня и протянул мне второй шлем. С его помощью я смог надеть шлем на голову, и уселся в кресло второго пилота. Впереди нас была белая пелена, и никакая электроника на это не влияла.

– Мы сейчас идем в сторону верхней границы атмосферы, – как будто прочитал мои мысли Георг. – Здесь, скорее всего, и нет ничего.

– И когда мы