Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

Глава 4

Мария накрывала на стол, молча бросая настороженные взгляды на тех, кто заполнил её дом, сразу ставший таким тесным. Когда мы поняли, что никаких Волков тут нет, то отправили сержанта за остальными. И вот теперь вокруг деревянного стола сидели мы с Орвиным, сержант и Георг. Доктор Водопьянова помогала таскать из кухни и подпола разные тарелки и миски. Я не знаю, как это работает, но эти две немолодые женщины друг друга поняли без слов, и словно образовали некий молчаливый союз.

Георг вертел в руках деревянную миску, и качал головой – то ли в недоумении, то ли в восторге. Сержант сидел спокойно, но свой ускоритель он не убирал далеко. Мы с Орвином все порывались чем-то помочь, но на нас только злобно шикали, причем обе женщины сразу. Наконец стол заполнился, и все уселись. Хвататься за еду, однако, никто не спешил.

– Мария, вот, – не очень внятно начал я. – Я вернулся. Мы с Орвином, точнее. А остальные – с другого биома. С другого мира. Это сержант Буонтакорта, он вроде сотника, солдат. Это Георг, он пилот… Не знаю, как объяснить…

Я с некоторым затруднением вновь говорил на языке, который на Атлантисе назывался "старым". Остальным мне явно придется переводить.

– Здравствуйте, – вдруг сказала на старом доктор Водопьянова. – Меня зовут Анна. Я… я умею лечить людей. И изучать мир.

Вот уж я не ожидал, что доктор говорит на старом языке! Впрочем, вспоминая мое первое знакомство с доктором Шеви, нужно было бы догадаться. Ученые на Атлантисе явно старались помнить прежние языки.

– Я поняла, – степенно сказала Мария. – Я всегда верила в тебя, Крис. И почему-то всегда знала, что ты своего добьешься. У меня очень много вопросов. Но я думаю, что правильнее будет сперва ответить на твои.

– Расскажи мне, что с Медведем? С Волками? Кто выиграл войну? Что с Князем?

– Что с Крапивой? – спросил тут же Орвин.

– Что с Крапивой, я не знаю, – ответила Мария на самый простой для нее вопрос. – Остальное расскажу.

Сержант и Георг старого языка явно не понимали. Они смотрели то на нас, то на стол. И на столе взгляд задерживался все дольше. Я сперва не понял и догадался лишь тогда, когда доктор Водопьянова решительно взяла со стола кружку с морсом, и выпила ее залпом. После этого мужчины налетели на еду, пока Мария рассказывала мне последние новости Старобора.

Войну не выиграл никто. После нашего с Орвином побега Неизвестный был в такой ярости, что сперва приказал своим войскам спалить Город со всем населением. Когда армия Неизвестного двинулась на Князя, тот запросил переговоры. Мария, разумеется, не знала, о чем конкретно договаривались стороны, но война кончилась буквально за один день. Армия Неизвестного отправилась обратно в Твердь, оставив небольшой гарнизон на том самом краю, откуда нам удалось бежать. В Городе появилось представительство Волков. Как объяснили горожанам – для облегчения возобновляющейся торговли. Как негромко поговаривали вокруг: для настоящего управления землями Князя. Князь остался на своем посту, но вот сколько у него на самом деле осталось власти, никто из простых людей не знал. Дружину распустили, оставив при Князе только одну сотню, под началом Ветра – того самого молодого сотника, которого я видел с Медведем во время похода Князя на Волков.

Медведь, к моему огромному облегчению, был жив. Только потом я отметил, как странно Мария выделила это – словно с какой-то горечью. Оказалось, что Медведя после окончания войны разжаловали в обычные дружинники. И если в самой дружине его еще помнили и уважали, то остальное окружение Князя старалось уколоть побольнее бывшего грозного воина. Мне, как человеку, не понаслышке знающему, как можно уколоть нижестоящего, стало невыносимо больно при мысли о том, через что пришлось пройти Медведю.

Саму Марию оставили в покое. Она во время войны лечила и Волков, и людей Князя, не отступив от своих принципов. Другое дело, что без Медведя некому было оказывать ей помощь, но на это Мария не жаловалась.

Когда недолгий рассказ был окончен и переведен всем слушателям, я вдруг понял, что все смотрят на меня. А я пытался понять и сформулировать то странное чувство, которое не отпускало меня с момента, как я переступил порог дома Марии.

И чтобы помочь себе, я решил рассказать Марии свою историю. Это оказалось куда сложнее, чем я предполагал – мне пришлось стараться объяснить некоторые важные моменты, при этом опуская многое, на объяснение чего ушел бы не один день. И кроме того, это уже была не только моя история: частично она стала нашей историей. Все остальные, поев, разбрелись по округе. Даже Орвин ушел куда-то, увлеченно беседуя с Георгом. В домике Марии остались только мы вдвоем.

– Мда. Получается, везде как у нас. Люди грызут друг друга за власть, – невесело улыбнулась Мария, когда я закончил рассказ.

– Мария, – я не мог не спросить. – Я не понимаю. Все время на Атлантисе я… мы с Орвином думали о том, как вернемся сюда. И вот мы вернулись. У нас есть оружие. Мы прилетели на… на таком аппарате, которому здесь нет равных. Мы можем делать то, что нужно. И не бояться никого. А мне почему-то кажется, что ты мне не рада.

– Я очень рада тебя видеть, – Мария как будто ожидала такой вопрос. – И я была действительно уверена, что у тебя все получится. Но даже я, зная тебя хорошо, не знаю, как мне относиться ко всему, что ты мне рассказал. Эти люди, их одежда. Ваше оружие. Это настолько невероятно, что пугает.

– Пугает? Но почему? Ведь мы прилетели сражаться на вашей стороне!

– Сражаться против кого? Война закончилась, слава Святому Кругу. И новой войны нам не надо.

– Не будет новой войны! Нам достаточно появиться и продемонстрировать свою силу, чтобы…

Я замолчал сам. Оказывается, я тоже так могу – прекратить говорить, и подумать. А это, на мой взгляд, посложнее, чем управление моей "волной".

– Ты всегда был умным, Крис. И сам все понял. Конечно, как только вы покажетесь Князю, он поймет, что ему с вами не воевать. Да и Неизвестному тоже. А что потом? Ты ждешь, что тебя полюбят, и примут, как героя. И скорее всего сперва так и будет. Но потом… Крис, люди тебя будут бояться. Люди всегда боятся того, кто сильнее их. Посмотри, что стало с Медведем. А тебя станут бояться все, и кое-кто придет к мысли, что на Староборе станет лучше и