Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

"Скоро" длилось, однако, дольше, чем мы думали. Когда волноваться начал не только я, но и наш пилот, я заметил на визоре мелькнувшие и снова пропавшие линии.

– Что-то было! – передал пилоту я.

– Что? Ты видел линии?

– Не уверен… Но что-то… Вот, опять! Да, похоже на контур. Впереди и чуть выше. Ты видишь?

– Черт, нет! Что с моим шлемом? Может, поменяемся? А, стой. Кажется, есть.

Мы подлетали. Сейчас контуры биома уже не пропадали, добавляя на визор все больше и больше подробностей. Электроника работала.

– Отлично! Ну что – поздравляю! С прибытием домой!

Георг выдал торжествующий смешок, и осекся. Старобор не был моим домом. Или был? Я уже и сам не смог бы точно и однозначно сказать. Я кивнул пилоту.

– Куда будем садиться? На какую часть?

Вопрос был хороший. Понять бы, где мы вообще. Карту, которую мы со Священником рисовали, я помнил наизусть, но доверия к этой карте у меня не было теперь никакого.

– Мы сможем спуститься как можно ниже, но чтобы нас не заметили? И пролететь над поверхностью? Я должен понять, где мы вообще.

– Конечно, – не понял меня Георг. – Можем хоть над самой поверхностью лететь. Кто нас увидит?

– На Староборе не так, – покачал головой я. – Там видно куда дальше, чем на Атлантисе. На несколько сотен метров вперед, точно.

– Ого, – недоверчиво протянул Георг. – Точно? А почему так?

– Чтоб я знал, – пробормотал я.

– А я, кажется, понимаю, почему, – доктор Водопьянова стояла позади нас, надев третий шлем, и вглядываясь в уже отчетливо очерченные контуры биома впереди нас. – Посмотрите на его форму! Он же вогнут внутрь, как линза. Края останавливают ветер. Похожий эффект наблюдается у скальной гряды на Пермафросте. А Старобор, получается, окружен высотой со всех сторон. Немудрено, что там меньше ветра. Блин, как я хочу уже это увидеть собственными глазами!

Доктор Водопьянова находилась в понятном возбуждении ученого, который готовится встретиться лицом к лицу с чудесами. А я? А у меня внутри были странные чувства. Я вдруг почувствовал тревогу. Что, если на Староборе все плохо? Что, если все, кого я знал и полюбил – умерли? Да и как они воспримут меня, если у них все хорошо? Будут ли шарахаться от нас, как от непонятных существ? Я глянул на Орвина. Он, судя по его лицу, тоже волновался.

– Хорошо, понял. Тогда спустимся метров на пятьсот. Должно быть достаточно, чтобы увидеть поверхность и детали на ней. И при этом никто нас не заметит.

Георг был в своей стихии. Сейчас он видел все, и все контролировал. Амка снизилась, замедлилась и полетела над Старобором. Даже сейчас, наша "медленная" скорость превышала скорость самого быстрого скакуна на поверхности биома в разы. Электроника справлялась превосходно: я видел рощи, различая даже отдельные деревья. Доктор Водопьянова, приватизировав третий шлем, только сдавленно охала от незнакомых ей картин. Я вспомнил, что на Атлантисе деревья не росли.

– Георг, видишь горы, вот там? – Я увидел что-то, что показалось мне знакомым. – Давай туда. И давай с правой стороны подлетим.

Мы еще не приблизились, а я уже знал, что перед нами Волчья Твердь. Странно – сверху картинка не намного отличалась от той, что сохранилась у меня в голове. Я стянул шлем с головы, и протянул его изнывающему от любопытства рядом со мной Орвину. Он быстро экипировался, и тут же присвистнул:

– Так это же Волчья Твердь! Есть на борту бомбы какие? Надо несколько скинуть туда.

Я убедил всех, что мой друг шутит, хотя сам в этом совсем не был уверен. Однако теперь мы знали, где находимся. И я точно знал, где нам нужно сесть.

– Георг, смотри. Видишь, от того замка дорога идет? – дорога действительно вилась ниткой, петляя среди холмов. – Держимся ее. Примерно вон в ту сторону. Там будут земли Князя, сядем на них, у самого края. Я покажу.

Пилот кивнул и направил вирона в нужную сторону. Да, путешествие на вироне по скорости не могло сравниться с той пешей "прогулкой", которую совершили мы с Орвиным по этим землям. Я отнял у протестующего Орвина шлем и надел его. Внизу мелькали леса и поля. Мне показалось, что я даже увидел пограничный ручей, который мы пересекали, прощаясь с Крапивой. Я знал, что Города нам не увидеть отсюда, да это было совсем необязательно.

Через какое-то время на визоре обозначился край Старобора. По моей просьбе Георг замедлил амку, полетел вдоль края. Я был уверен, что узнаю нужное место.

– Вон там, видишь? Вон, лужайка. Где-то там мы и сядем.

– Ты уверен? Какие-то дикие тут места, необжитые.

– Я уверен. Садимся.

Дом Марии был закрыт от наших взглядов кронами деревьев. А вот маленькие, едва различимые отсюда поля у дома я разглядел. Когда вирон наконец-то коснулся поверхности и застыл, я даже оторопел. Вот, мы прибыли.

– Я полагаю, что Крис знает, где мы сели, – проворчал Георг.

– Мы неподалеку от дома Марии. А ей я доверяю полностью. Надо только узнать, что с ней. И что происходит около дома. Дома самого я не видел, он на опушке леса. Отсюда недалеко. Я пойду, проверю.

– Я с тобой! – тут же вскочил на ноги Орвин.

– Орвин пойдет со мной, – кивнул я. – Думаю, что всем идти пока не нужно.

– Я пойду с ребятами, – подал голос сержант. – Не вместе, но позади. Прикрою их, если что.

Я открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. А что, если тут сейчас стоит отряд Волков? Я в себе уверен, но перестраховка в этом случае лишней не будет.

– Тогда мы с доктором пока останемся здесь, у вирона, – согласился с нами Георг. – Вы только нас позовите, если все в порядке. На этот чудный мир можно смотреть так же долго, как на звезды. Деревья, надо же…

– Будьте осторожны. Я не знаю, как закончилась война Князя с Волками, да и закончилась ли она.

–За нас не беспокойся, – Георг похлопал по висящему у него на груди ускорителю. – Вы сами там повнимательнее.

Мы с Орвином сошли на поверхность. Зеленая густая трава и мягкий мох… Я уже и позабыл, как это выглядит и ощущается. Доктор Водопьянова, как маленькая девочка, зачарованно бродила от одного куста к другому, ничего не трогая руками, но всем восхищаясь. Георг смотрел вокруг, стоя у амки. Я вздохнул, и пошел вперед. Орвин шел рядом, а сержант отстал. Но я был уверен, что наш солдат нас не потеряет.