Летящий в шторм - Сергей Александрович Самохин

– Завтра вы в путь? Домой, на Вильм? – спросил Медведь, когда я ему рассказал свою историю.

– В путь – да. А куда – пока не знаю. Мы будем решать вместе.

– Это правильно. Хотя на самом деле решающий что-то важное всегда одинок. Хорошая у тебя компания подобралась.

– Медведь, полетели с нами! – с жаром сказал я. – Ты столько всего сам увидишь!

– Нет, Крис. Я вам не нужен, это во-вторых. Я уже и не вояка, и не дружинник толком. Да и чудеса твои… Они меня пугают. Я до сих пор еще не могу понять и принять твой рассказ. Ну и во-первых: я нужен здесь.

Он не объяснил, потому что это было излишне. Конечно, он нужен здесь. Но мне все равно стало немного грустно.

– Медведь, мы вернемся. Теперь уже точно. Мы только начинаем понимать, как здесь можно летать, но мы теперь уже не потеряемся. И будем видеться чаще. Да и Князя нужно держать под контролем.

– Если я тебя хорошо слушал и правильно понял, то Князь будет вашей наименьшей проблемой, Крис. Ты нашел то большое, которое всегда искал. Пока лишь нащупал, наверное. Но я не сомневаюсь, что ты найдешь ответы на все вопросы. Только сдается мне, что и проблемы на том пути будут посерьезнее, чем армия Волков.

Мы посидели еще немного, ничего не говоря. Мне было хорошо сидеть вот так рядом со старым другом, и молчать. Наконец, Медведь поднялся.

– Пойдем. У вас завтра важный день, нужно отдохнуть.

– Медведь, – сказал я, вставая с земли. – Я оставил в подвале контейнер, он не заперт. Там есть ускоритель, запасная батарея на него, и несколько обойм с боеприпасами. Там же лежит силовое лезвие – оно активируется нажатием кнопки под большим пальцем, это легко.

– Крис, тут все это не нужно, – покачал головой Медведь.

– И я буду очень рад, если это будет ненужно. А вот если окажется, что это нужно, то я хотел бы знать, что ты сможешь защитить себя, и Марию.

– Я всё равно не умею пользоваться вашими ускорителями.

– И хорошо. Вот тебе задача на время нашего отсутствия – научись. Ты видел один из них в действии, разберешься. Боеприпасов в каждой обойме почти тысяча штук. Батареи хватит на три обоймы точно. Так что разбирайся. И не спорь.

Медведь не спорил, улыбаясь. Я прекрасно знал его любопытство, и был уверен, что все мои стрелы попали в цель. Он разберется с оружием. Мы пошли к дому, где все уже собирались на ужин.

Через несколько часов, в постепенно сгущающихся сумерках, мы с Орвином стояли около дома трактирщика и медлили – каждый по своей причине. Мой друг не знал, что он скажет Крапиве, и как она отреагирует. Я так и не смог объяснить сам себе, зачем я здесь. При этом, отпускать Орвина на эту встречу одного мне совершенно не хотелось. Георг докинул нас на вироне до леса неподалеку, а уж до дома мы дошли пешком, замедляясь с каждым шагом. И теперь стояли на крыльце с несчастным видом.

Я подумал про себя, что выглядим мы оба ужасно глупо, и тут моя рука поднялась, и стукнула в дверь. Трактирщик открыл нам быстро, глянул непонимающе, но через пару секунд узнал нас. Он сделал шаг назад, и кашлянул:

– Ну надо же. Значит, не врали люди, На улицах говорят, что вы вернулись. Прилетели на каких-то летающих зверях. И первым делом свергли Князя.

– Князь жив и здоров и продолжит управлять городом. Прилетели мы не на зверях, а на механизмах. Но вообще…

– Можно поговорить с Крапивой? – тихо спросил Орвин.

Трактирщик посмотрел на нас, и помолчал несколько секунд. Затем отступил в сторону:

– Что ж, запретить я вам не могу.

Мне эта фраза не показалась излишне позитивной, и я уже открыл рот, чтобы спросить, почему ему не хочется, чтобы мы общались с его дочерью, как вдруг к двери подошла сама Крапива. Я сразу закрыл рот, потому что говорить я не мог. Мог только думать, что она за это время стала еще… нет, не красивее – это совершенно не важно. Она стала интереснее и притягательнее.

Ей стоило только появиться в проеме двери, чтобы тут же, молниеносно и совершенно неотвратимо завладеть всем моим вниманием. Крапива смотрела на нас, словно не веря себе. Потом вдруг шагнула за порог, взяла нас с Орвином за руки, и потянула куда-то за собой. Мы шли за ней, как маленькие собачки. Я хотел только, чтобы эта неожиданная прогулка никогда не заканчивалась, и я все время ощущал бы на своем запястье ее горячие пальцы. Крапива завела нас за угол дома, в полутемный двор, и там отпустила.

– Прибыли? – то ли спросила, то ли сказала она. – Надолго?

– Мы завтра улетаем, – ответил Орвин виновато. – Но очень хотели тебя повидать. Я…

– Вот именно. Я. Всегда – я. Вы только о себе и думаете. Явились, упали с неба. Рыцари. Герои. Все проблемы нам решите, за день. За полдня даже. И улетите. Так, да?

Мы с Орвином стояли, оробевшие и онемевшие. Мы не знали, как реагировать. У меня в голове вертелась фраза "Какая ты красивая", и я прилагал все усилия, чтобы не сказать ее вслух.

– Мы думали, ты будешь рада… – промямлил Орвин, с отчаянием глядя на меня в поисках помощи.

– Вы думали? Думали? Святой Круг, вы занимались не своим делом! Вы же герои, вам думать не надо! Вы делаете дело, и прыгаете с края. А что тут у нас, как мы тут – это уже не геройское дело. Мы как-нибудь справимся. Мы что-то придумаем. Мы, может быть, будем иногда позволять себе думать, что вы могли бы выжить.

– Ты зря… – я вдруг начал не злиться, а огорчаться. Не нужно было нам сюда приходить. – Нам пришлось совсем не просто. И мы…

– Знаешь, от Орвина я всего могла ожидать. Он такой и есть – безответственный. Но ты? Как ты мог?!

Крапива глянула мне в глаза, и я упал, улетел. Меня разорвало в клочья, и разметало по биомам. Все оказалось настолько неважным, что стало даже смешным. Важными были лишь ее глаза. Глаза и губы.

– Ты очень красивая, – сказал кто-то моим голосом. Я был готов поклясться, что это был не я.

– Что? – ее глаза расширились. – Что ты сказал? Да как ты…

И тут она разрыдалась. Разрыдалась искренне, всерьез. Она закрыла лицо руками, но плакала навзрыд. Меня выворачивало