Султан Эфир - Сильвия Лайм

А я все лечу и лечу. Смотрю влево и вправо — у меня крылья. Большие белые крылья…

Как только я вынырнула из забытья, меня затрясло. Потребовалось несколько, кажется, бесконечных минут, чтобы я снова смогла видеть сквозь пелену страха и застывших слез.

Айлгвин не умер. Он превратился в Тенемару — темное чудовище морских глубин. Бога тени и мрака.

Арьян не просто состарилась. Она стала Айреморой, самим морем. Водой, что вечно окружает Айлгвина, ожидая, пока его сердце очнется.

Без Эфира султанат погибнет. Рано или поздно все города превратятся в обломки камня, на которых живыми останутся лишь побеги цветов.

Руки тряслись. Я не понимала до конца, что я и где я, настолько сильным было видение, отголоски которого до сих пор стояли перед глазами.

На негнущихся ногах прошлась по храму. Невидящий взгляд искал что-то, пока не нашел. Самый большой белый цветок Айлгвина, росший прямо над купелью, в которой лежал Эфир. Сорвала его и прижала к груди.

Кто-то говорил мне, что для создания вентуса нужно вложить часть души. И только аватар воздуха способен на это.

— Я очень извиняюсь, но ваш хозяин нынче недоступен, — тихо проговорила цветку, закрывая глаза.

Если в видении у меня были белые крылья, то, возможно, где-то глубоко внутри в моей груди тоже спрятался один белый грифон. Хотя бы очень маленький.

— Пусть этого будет достаточно, — шепнула я цветку, понятия не имея, что на самом деле нужно говорить в эту минуту. Что говорить, чтобы создать вентуса?.. — Я отдаю тебе часть души.

Сказала и, набрав так много воздуха в легкие, как могла, неторопливо выдохнула, выплеснув весь воздух, который во мне был.

И замерла, закрывая глаза. Боясь, что все впустую.

Вот только, открыв их вновь, обнаружила невероятное.

Цветок стал преображаться.

Мне вдруг показалось, что из меня вышло все дыхание, которое было внутри. А вместе с ним и еще что-то. Мысль, чувство.

Боль.

Она ожила, на глазах превращаясь в клокочущий пульсирующий очаг нервов, ветра и магии. Он закружил цветок, подняв над ладонью на несколько миллиметров, окутав его облаком пара.

Это было удивительное волшебство, и оно могло бы поразить кого угодно, даже самого Эфира, а не только меня — девушку, которая впервые увидела колдовство лишь бесконечно короткое время назад. А теперь вдруг творила его сама.

Но я не удивлялась. Потому что чувствовала себя так, словно лишилась кусочка собственного сердца, которое на миг перестало терзаться и обливаться кровью.

Вентус открыл глаза. Кроваво-красные. Моргнул.

Храм аватаров стал напряженно тих, воздух будто звенел от ватного беззвучия, лишь золотая пыльца незримо летала вокруг, пока новое существо глядело на меня вместе с десятком старых.

— Ты создала…

— Новый брат…

— Аватар воздуха?..

— Аватар всех стихий… — раздавался писк постепенно приходящих в себя вентусов.

— Здравствуй, мать, — пискнуло облако с красными глазами, что все еще сидело у меня на руках.

Он единственный из всех духов воздуха имел такой цвет глаз.

И почему-то меня это вовсе не удивляло.

Увы.

А еще у него были ручки, которые будто состояли из чистой воды. Иногда он их прятал, но потом доставал снова, глядел на них и сжимал-разжимал пальчики.

Он почти не был прозрачным, и внутри меня угнездилась немая уверенность: это потому, что он может увеличиться до очень больших размеров. Никто не объяснял мне, я чувствовала. Этот вентус был частью меня, я понимала все без слов. Концентрация воздушного «пара» в нем была невероятно велика.

— Здравствуй, — кивнула я без улыбки.

— Как ты назовешь меня? — спросил он спокойно, кажется, чуть склонив голову-тельце набок.

Я задумалась, но ненадолго.

— Сицайлгфир.

Он кивнул.

Странное имя, но в нем была заключена магия. Руки из воды — сила Айлгвина-Тенемару, тело — мое желание спасти Эфира. И глаза… яд моей души.

— Какова моя цель, мать? — спросил новорожденный вентус.

— Ты будешь хранить храм аватаров, — ответила, подняв голову к потолку.

И в тот же миг Сицайлгфир начал раздуваться в воздухе, как воздушный шар или облако пыли. Сперва он начал застилать глаза, но чем больше становился, тем легче было глядеть «сквозь». Пара мгновений — и он заполнил собой все помещение храма. А затем просто исчез, будто впитываясь в стены.

Удар сердца.

Еще один.

И сзади меня колонна из мрамора затрещала. Я резко обернулась, чтобы увидеть, как глубокая рана на теле древнего здания начала зарастать. Цветы на стенах закачались, словно их шевелил отсутствующий здесь ветер, они разрастались еще больше до тех пор, пока одна ветвь не свесилась с потолка прямо… надо мной.

— Благословение Айлгвина! — запищали вентусы, а я протянула руку вверх и коснулась белых лепестков.

Они были мягкие и крупные, мясистые, словно цветок был живым существом. А его аромат стал таким насыщенным, что начал кружить голову.

Но совсем чуть-чуть. Это не раздражало, словно все так и должно было быть.

Погладила цветок и улыбнулась, оглядываясь по сторонам.

Белый дым, который сперва стелился только возле каменного алтаря, теперь устилал весь пол.

Магия храма вернулась.

— Эфир… — выдохнула я и поспешила к султану.

В этот короткий момент перед мысленным взором словно пронеслись все последние дни, только в ускоренной записи. И с обжигающими вспышками осознания того, что я совсем не хотела осознавать.

Империя Подлунного цветка действительно умрет без своего повелителя. Девушки, которым посчастливилось стать свитой во дворце, не просто так мечтают оказаться в постели своего повелителя, не потому, что это сделает их богатыми или даст возможность превратиться в султаншу. Просто они любят султана, от которого существует их собственная магия. И магия дворца, и магия всего города вокруг.

Даже этот несчастный старый храм грозил быть разрушенным без уверенной руки своего хранителя.

Это было странно для меня — человека из мира технологий. Но почему бы и нет?

В моем городе многоэтажные высотки стоят ненамного дольше пятидесяти лет, а затем разрушаются. Их сносят и строят новые. Парки, скверы, заводы, дороги регулярно ремонтируют и создают на месте старых совершенно другие. И если удается найти сооружения древности, то, как правило, от них остался лишь один фундамент да несколько треснувших колонн.

А здесь султанат веками остается в неизменном виде, потому что все держится на магии вентусов, которых создает аватар воздуха.

Я коснулась пальцами бортика чаши, в которой лежал Эфир, и перегнулась к нему поближе, чтобы вглядеться в бледное лицо.

Стало ли ему лучше? Очнется ли он, скажет ли, что все было не зря?..

Эфир дышал все так же ровно и незаметно,