Султан Эфир - Сильвия Лайм

— Вы должны лечь в постель с моим сыном.

— Что? — сил хватило только на этот вопрос.

— Это нужно для спасения его жизни, и вы сделаете это, хотите вы того или нет, — безапелляционно заявила она с мерзкими стальными нотами в голосе.

Но что самое интересное: тут же, как она закончила, три сиалы за ее спиной упали на колени, протянув руки по полу.

— Пожалуйста, предивная лидэль, спасите наше Светоносное Владычество! — завыли они в один голос.

Мне поплохело.

— А что с Эфиром? — спросила тихо.

Сердце пропустило удар.

— Он не приходит в сознание, — ответила Ягайна. — Он в храме всех аватаров, и сила этого священного места не помогает ему.

Новости все хуже и хуже. И с каждым словом внутри будто что-то отмирает.

— И что я должна, по-вашему, сделать? — спросила осторожно. — Очутиться с ним рядом? Провести возле него ночь?

Увы, попытки увильнуть не увенчались успехом.

— Нет, — мрачно пригвоздила султанша. — Вы должны с ним переспать. Только ночь с грифоницей способна вернуть магию моему сыну. Ваши разные потенциалы создадут напряжение в его чаровоздушном центре, рождая молнию — магию белого грифона.

— Я не грифоница, хотелось бы напомнить.

Ягайна пожала плечами.

— Если мой сын сделал вас лидэлью, значит, был уверен, что это сработает. Я не склонна сомневаться в его решениях, даже если они мне не нравятся.

— Вот как? — ахнула я. Уже даже не скрывает, нахалка. — В любом случае ваше предложение я принять не могу, даже учитывая, как я и сама бы хотела помочь султану. Но… это не поможет. Я не белая грифоница. И даже не обычная.

Ягайна раздраженно дернула плечом.

— Меня это не касается. Слуги вас проводят.

И щелкнула пальцами.

В тот же миг пятеро яроганов направили на меня лезвия своих сабель. В свободной же руке они активировали какую-то воздушную магию. Я ощущала колебания воздуха, а над их ладонями заискрило.

У меня все упало внутри. А еще я сильно разозлилась.

— Если вам кажется, что меня удастся так легко скрутить и уложить туда, куда вам захочется, то вы сильно ошибаетесь.

Машейр выступил вперед и, оскалившись, громко зарычал. Утробный злой звук, отражаясь от камня, наполнил пролет широкой винтовой лестницы, где мы все стояли. И в такт ему внутри меня росло бешенство, выплескиваясь родной темной чароводной силой.

Я не заметила, как это произошло, но, похоже, заметили все остальные.

Глаза Ягайны округлились, яроганы синхронно отшатнулись. Кто-то из них даже прикрыл рот рукой в ужасе, наблюдая, как громадные искрящиеся щупальца кракена опутывают лестницу, струятся по ступенькам, протягиваясь во все стороны.

У меня больше не было ног, а под ребрами клокотала горячая пульсирующая мощь Тенемару.

— Инсанимара!

— Морская ведьма! — раздавался шепот.

— Так это правда, — пробубнила трясущимися губами султанша, стараясь держать лицо. К ее чести надо сказать: ей это почти удалось.

— Бросили сабли, — прошипела я, едва ли узнавая свой голос. Прямо сейчас, полная ярости и бешенства, я выплескивала все свои эмоции наружу. И простая чароводная магия искажалась, становясь темной силой морской Тени. А мой голос делался отдаленно похожим на его — страшное подводное шипение с элементами нестерпимого для уха скрежета.

Яроганы замерли, не в силах сдвинуться.

Я чувствовала, как пульсирует кровь в их венах. Всего лишь вода.

Миг — и они бросили сабли, не сводя с меня огромных, полных ужаса глаз.

— Упали на колени, — проговорила негромко. Почти шепотом.

Но этот шепот звучал шипением змеи. Или черного кракена Айремора.

Яроганы опустились на колени, склонив головы. На ногах стояла одна Ярогайна, глядя на меня со смесью страха и отвращения.

И снова страха.

— Не заставляй меня делать то же, что и они, — еле слышно попросила султанша.

Ее ноги готовы были подогнуться так же, как и ноги ее слуг. И это было бы самым большим оскорблением в ее жизни. Султанша, стоящая на коленях, как простая сиала.

А я до конца не была уверена в том, что не хочу этого увидеть. Отомстить.

Вот только Ягайне повезло. Она не знала одного простого факта, который и я узнала о себе лишь только что.

Моей силы не хватило бы на то, чтобы свалить с ног шестого человека. Я едва держалась.

Если тогда, когда я пыталась подчинить машейра, мне казалось, что на плечах лежит мешок с песком, то сейчас этих мешков было пять. И я бы сама упала на колени, если бы прямо сейчас у меня были колени, а не огромные страшные щупальца кракена.

Но мои многоуважаемые оппоненты об этом не знали.

Поэтому я неторопливо из последних сил приблизилась к султанше, сократив расстояние между нами до полуметра, и склонилась к ее лицу, прорычав зло:

— А ты не заставляй меня пожалеть…

Выпрямилась и глубоко вздохнула, сбрасывая все игнисовы мешки с песком. И возвращая себе ноги.

А затем, не оглядываясь, пошла прочь. Машейр трусил за мной тихо и послушно, а яроганы, звеня саблями, пытались подняться на ноги, приходя в себя и шепотом переговариваясь.

Но никто больше не пытался меня остановить.

Я знала, что они боятся до полусмерти. И Ягайна теперь будет бояться. При этом никто не узнает, что больше пяти человек удерживать в подчинении я не смогу.

Хороший день. Хороший.

Вот только что с Эфиром?..

Слова проклятой султанши прочно засели в голове. И я знала, что несмотря ни на что не смогу остаться в стороне.

Я должна была проведать его и прямо сейчас собиралась это сделать.

Глава 10

Чили

До утра следующего дня мне не позволили выйти из замка служанки, то и дело поливающие цветы, несущие еду или устраивающие внеочередную уборку. А еще сиалы, которые периодически оказывались на пороге моих покоев, падая мне в ноги и умоляя спасти их повелителя.

Как будто я могла сделать это, просто щелкнув пальцами!

В то же время за дверями откуда ни возьмись очутились двое яроганов, которым, как оказалось, приказано было стеречь мою безопасность. Мол, раз на султана было совершено нападение и преступник до сих пор не найден, его «предивной лидэли может грозить опасность».

По факту же я чувствовала, что за мной просто-напросто следят. И скорее всего, это дело рук Ягайны.

Впрочем, меня это не слишком-то пугало. Я уже знала, что могу обездвижить пятерых мужчин, так что двое не вызывали особенного беспокойства. Разве что становилось ясно: стоит мне покинуть покои — это тут же будет доложено султанше.

Ну и пускай.

Оставалось решить