Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин

18 декабря 1979 г.,

Аргентина,

долина Хрустального черепа.

Самый последний вечер

Девушка лет двадцати, испуганно озираясь, вошла в кирху. На ходу она поправляла блузку – перед тем как втолкнуть несчастную внутрь, бойцы Хорхе бесцеремонно потребовали приподнять одежду и продемонстрировать левую подмышку, где красовалась бледно-синяя татуировка в виде черепа.

Тех, у кого подмышки были чистыми, отправляли по домам – взять самое необходимое и проваливать куда глаза глядят, поскольку сами дома не позже, чем через три часа, будут преданы огню. Тем же, кто вздумает остаться или посмеет позже вернуться к родному пепелищу, был обещан расстрел. Немногих, рисковавших спорить и протестовать, наставляли на путь истинный пинками, затрещинами и тычками прикладов.

Были и те, у кого вместо черепа под мышками красовались бледные полустёртые цифры, обозначающие группу крови, – обычная эсэсовская татуировка. Этих, по большей части мужчин в возрасте далеко за пятьдесят, отводили за кирху, откуда раздавались отрывистые команды и залпы. Хорхе и его герильяс не собирались церемониться с беглыми наци, и генерал не видел причин чинить им помехи. Правда, одного из приговоренных, старосту селения, на которого указал «детектор Десантников», дядя Костя не позволил поставить к стенке.

– Помнишь, как сказано в нашей любимой книге? – объяснил он мне своё решение. – «Не надо путать Десантника с телом». Личности, занимающей сейчас эту оболочку, в сорок пятом даже не было на Земле. Что до прочих его деяний – спросим, когда придёт время…

Носителей татуировок-черепов в кирхе накопилось уже дюжины две. Отрядный медик не отходил от Линии Девять (для него специально притащили из соседнего дома койку с матрацем) и уже в третий раз вкалывал ему в бедро противошоковые из армейской полевой аптечки. Если уколы и помогали, то не слишком: Десантник был бледен как мел, постоянно облизывал обмётанные чем-то белым губы и тяжело хрипел на каждом вдохе. И постоянно ловил мой взгляд… «Скорее, скорее!» – читалось в его глазах, мутных от лошадиных доз препаратов.

– Они могут как-то уклониться? – негромко спросил генерал. Он дождался, когда раненому вколют очередной шприц-тюбик с промедолом, сделал знак медику отойти и жестом подозвал нас с Миладкой.

– Десантники могли бы. Но эти… – Линия Девять кивнул на отобранных. – Нет, эти на такое не способны. Ментальную энергию они отдают помимо своей воли. Главное, чтобы был зрительный контакт с черепом. Желательно глаза в глаза, на расстоянии не более трёх метров.

– Одновременно у всех? – деловито уточнил генерал.

– Нет, можно подводить по одному, но только чтобы интервалы были не больше двух-трёх минут. Сделаете?

– Да без проблем. – Генерал обернулся к Асту. – Серёжа, распорядись…

Аст словно того и ждал – выдохнул: «Слушш…», поправил закинутый за плечо карабин и унёсся прочь. Минуты не прошло, как он с двумя чилийцами выстроил «черепоносцев» в очередь, опоясывающую по периметру зал кирхи. Голова очереди упиралась в алтарь – на нём вместо положенного распятия красовался хрустальный череп.

– Это и есть та подделка, о которой вы говорили? – поинтересовался генерал.

Линия Девять закашлялся.

– Да, причём не слишком искусная. Похоже, они упражнялись с ним в концентрации сознания в ожидании, что однажды на алтаре окажется подлинник.

Я шагнул поближе к раненому.

– Можно вопрос?

Генерал бросил на меня недовольный взгляд и отрицательно покачал головой. Я сделал вид, что ничего не заметил.

– Ещё тогда, в две тысячи двадцать третьем, вы упомянули, что прочие Десантники не владеют методом накопления ментальной энергии, это целиком ваше изобретение. Однако хрустальный череп именно это и делает. Как же так?

Линия Девять покачал головой.

– Тут совсем другой принцип. Я собирал и накапливал энергию для переносов долгие годы – и, заметьте, без всяких черепов. А эта безделка служит для того, чтобы одномоментно сконцентрировать энергию множества «доноров» и позволить «оператору» направить её в нужную сторону…

Он снова закашлялся – долго, судорожно, – захрипел и откинулся на спину. Лицо исказила гримаса мучительной боли. Я оглянулся, нашёл взглядом медика – тот уже спешил к раненому, на ходу нашаривая в сумке очередной шприц-тюбик.

– Чёрт знает что… – негромко произнёс генерал. – Любой здоровяк от таких лошадиных доз давным-давно валялся бы в отключке, а этому хоть бы хны!

– Десантники… – я пожал плечами. – Он же предупреждал, они иначе реагируют на раны. Наверное, и на морфин тоже.

Подошёл Толя – на вытянутых руках он бережно нёс завёрнутый в сукно череп. Вдвоём мы установили его на алтарь вместо под– делки.

– Этот – настоящий… – просипел Линия Девять. – В том будущем его сумели выкрасть Десантники, осевшие в Штатах, – выкрасть и пустить в ход. Возможно, с помощью вот этих самых людей и их потомков.

И он кивнул на людей в очереди.

Генерал недобро сощурился.

– А где у нас гарантия, что вы не собираетесь сейчас проделать то же самое? Вызвать своих коллег-Десантников, тех, что сейчас дожидаются сигнала на высадку?

Линия Девять снова закашлялся – нет, засмеялся, хрипло, со свистом воздуха, вырывающегося из измученных лёгких.

– Сами подумайте, зачем мне это? Если бы желал успеха Вторжению, мне достаточно было бы просто ничего не делать – ещё в будущем. Ведь тогда-то Десантники добились своего, верно? Так что придётся вам поверить мне без гарантий.

– И всё же я хочу знать: что вы собираетесь делать?

– Сейчас объясню… – Он попытался сесть, но скривился от боли. Медик-чилиец кинулся помогать, но раненый остановил его нетерпеливым взмахом здоровой руки.

– Послушайте, генерал, может, распорядитесь начать сбор энергии? Если протянем ещё сколько-нибудь, я могу и не успеть – силы на исходе. А пока эти бедолаги играют с черепом в гляделки, я постараюсь всё вам растолковать. Кстати, эта девочка, Милада… где она? Ей тоже не помешает послушать. И ещё – прикажите принести сюда вашу кубинку. Она ещё жива, надеюсь?

Дядя Костя удивлённо поднял брови.

– Жива… пока. Рана очень тяжёлая, вряд ли довезём. Но зачем она вам понадобилась?

– Скоро поймёте.

Он замолк, обмякнув на своём ложе. Медик, воспользовавшись паузой, наклонился и всадил в бедро раненого иглу тюбика с морфином, но Десантник даже не шелохнулся. Моё сердце гулко отсчитывало удары – три… пять… семь…

На десятом он поднял голову и разлепил чёрные набрякшие веки. Глаза у Линии Девять все были в нитках полопавшихся сосудов – измученные, полумёртвые от боли и нечеловеческой усталости.

– Я хочу отправить вашего парня к «Облаку».

Генерал вздрогнул, словно его кольнули исподтишка шилом.

– Куда, куда?

– Скопление Мыслящих, дожидающиеся Вторжения на дальней периферии Солнечной системы… – прошептал, всхлипывая, Десантник. – Вы называете его «Армада», мы – «Облако».

Повисла звенящая тишина. Линия