Сын помещика – 9 - Никита Васильевич Семин

Когда пришел Бахтияр с переводчиком Рустамом, я представил обоих парню и объяснил, что в вопросе массажа полностью доверяю персу.

— Он может сделать больно, но без злого умысла, а ради твоего же здоровья.

— Калечить ради здоровья? — удивился Антон. — Ор-ригинально…

— Ты видел, как вправляют вывих? — задал вместо ответа я риторический вопрос. — Разве в тот момент пациенту не больно? Зато потом — облегчение и управление рукой возвращается к пострадавшему.

— Ну если так… — с сомнением протянул кузен. — Но хоть мять-то не он будет? Мне руки Алены больше по нраву.

— Он будет поправлять ее движения и может иногда показывать на тебе, как правильно надавливать в определенные точки, а так — мять тебя будет Алена.

— Хорошо. Но ты уж попроси его не шибко стараться.

На этом мы покинули Антона, предупредив, что оставляем ему коня, на котором я до этого приехал в мастерскую. Сами же уселись в тарантас и двинулись в поместье.

— Соскучился парень по женской ласке, — хмыкнул уже в дороге отец, имея в виду Зубова. — Надо бы спросить Еремея, кто из баб пригожих согласен скрасить его ночь сегодня.

— Думаешь, найдутся такие? — удивился я, вспомнив нынешние нравы.

— Среди вдов почти любая согласится, — отмахнулся отец. — Лишь бы на лик не зело страшные были. Скажу Корнею, пускай баньку истопит, Антон-то наверняка давно в баньке не парился.

Я смотрел на отца и видел в нем свою тетю Софью. Она вот также с теплотой обо мне говорит, да желает мне помочь, чем способна. И папа отвечает ей той же монетой, уже привечая Антона у нас в гостях. И мне это нравится, правильно это.

Когда мы приехали в дом, папа обрадовал родных скорым визитом Антона. Да и вообще — развил бурную деятельность. Даже Тихона моего припахал — тот должен был съездить до Уваровых, да сообщить, что глава нашего рода вернулся и готов к встрече.

Я же сел за разбор писем господина Кряжина, очень надеясь, что в них нет чего-то чрезвычайно важного, на что мне требовалось немедленно ответить. К счастью, таких писем не было. Дмитрий Борисович просто информировал меня о ходе своей поездки. Первое письмо он отправил из Москвы. В нем он отписал, что связался с местным стряпчим и подписал предварительный контракт с ним о регистрации моего патента, когда его примут в Европе.

Следующее письмо было уже из Петербурга. Кряжин сообщал, что взял билет на пароход до Франции. Также прилагал и выписку о стоимости того билета и просил выслать ему денег на дальнейшую поездку. Для того подробно описывал, как я могу это сделать. Нужно было открыть счет в нашем банке и сделать перевод во французский банк уже на имя Дмитрия Борисовича. Благодаря телеграфу деньги условно «достигли» бы Франции раньше, чем туда добрался Кряжин.

Последнее письмо было уже из Парижа. Дмитрий Борисович писал, что был удивлен, когда по приходу в банк не нашли открытого на его имя счета. К счастью, тут же писал он, в поездке он познакомился с изготовителем водопроводной техники из Швеции. И этот господин согласился одолжить стряпчему некую сумму, как аванс, за право выкупа генеральной лицензии на мои «унитазы», когда Кряжин их зарегистрирует в патентном бюро. Собственно две тысячи рублей отчислений как раз мне пришли от этого господина. Больше писем не было, но и эти письма были весьма большими по объему, так как Дмитрий Борисович любил, что называется, «растечься мыслью по древу».

— Мда… повезло Дмитрию Борисовичу с тем шведом, иначе бы без денег сидел, — протянул я. Подумал и добавил, — да и мне тоже. Ох, надеюсь, этот Игорь все же выполнит доставку моего письма более расторопно, чем с письмами стряпчего вышло. Надо бы Кряжину телеграмму выслать, чтобы ждал парня.

Проблема была в том, что я не знал адреса, где окажется Дмитрий Борисович. Но тут он сам мне подсказку дал, как с ним связаться. Да через банк! Все же открыть счет на его имя, выслать рублей пятьдесят, а к ним и послание прикрепить.

— Так и сделаю, — кивнул я собственным мыслям.

А через час в поместье все же добрался Антон. Весьма довольный и даже не в одиночестве.

Глава 20

28 октября 1859 года

Признаться, я очень удивился, когда увидел за спиной Антона сидящую на коне Алену. Девушка была красная от смущения и крепко держалась за талию моего кузена, чтобы не свалиться с Ворона.

«Неужели решила любовницей офицера стать?» подумал я с недовольством.

Ведь разговаривал с ней на эту тему. Или она подумала, что раз в салоне ей искать полюбовника запретили, то надо сейчас подсуетиться?

Тут Антон лихо спрыгнул с коня, взял за талию Алену и спустил девушку вниз под ее испуганный взвизг — настолько он быстро и неожиданно для нее это сделал.

— Роман, есть разговор! — позвал меня кузен.

Да уж, поговорить нам точно есть о чем. Я хмуро поглядел на девушку. Та в ответ испуганно замотала головой, стоя за спиной Антона. И такая ее реакция меня озадачила. По моему взгляду она все прекрасно поняла, но при этом всей мимикой выражает, что она здесь не при чем. Ладно, разберемся.

— Кузен, — с жаром начал Антон, когда мы зашли в дом и подошли к окну, отдалившись от остальных, — отдай мне эту девицу. Или продай. Она так спину мнет, у меня всю усталость как рукой сняло! Ты не представляешь, как бывает, ее ломит к концу дня на корабле. И это я еще гардемарином перестал быть! Но все равно — качка, постоянно нужно бегать по палубе, порой и паруса помогать матросам собирать, если шторм налетит, и вообще — такая красавица и постель может согреть одиноким вечером, — игриво и с ухмылкой закончил он.

— А она сама что говорит? — спросил я, не спеша давать ответ.

— Ты хочешь мнение крепостной узнать? — изумился Антон. — Да какая ей разница? Радоваться должна, что новые земли увидит, да на настоящем корабле побывает.

Даже не предполагал, что у парня настолько пренебрежительное отношение к крепостным. Почему-то считал, что лишь помещики к крестьянам, как