Космос.Today II - Евгений Адгурович Капба

возложили обязанности по аэроразведке, и управлять квадрокоптерами очевидно удобнее было из отсека, а не сидя на броне. У самой орудийной башни в позе короля расселся Багателия.

— Ора, дай револьвер пострэлять? — попросил он, и, конечно, я дал.

По пути к Яме Одиссей Хаджаратович продырявил две хреновины - каждую в трех местах. О дну, похожую на шипастое перекатиполе, и вторую — ту самую «венерину мухоловку» увеличенную в пять тысяч раз. Ладно, не в пять тысяч,а в пять сотен, но нам и этого хватило, завалили ее зажигательным ПТУРом в итоге, а стрелковый огонь это дуре был как слону — дробина.

И все равно Падаван был весел. Ему нравилась «игрушечная» война. А как по мне — так подохнуть от пули другого человека может быть и не так страшно, как быть сожранным растительной мордой пятнадцатиметрового размера… Но с точки зрения морали да, гасить убахобскую венерину мухоловку — не то же самое, что стрелять в мятежных даяков на Зазавави.

А еще — я видел извержение вулкана, самое настоящее. Впервые в жизни! Столб дыма и пламени над вершиной горы, облака пепла, огромные куски раскаленной породы — лавовые бомбы — разлетались в стороны… Страшно и прекрасно. Я много снимал на экшн-камеру, и уже планировал репотраж о нашей поездке. Не сразу, конечно, а после того, как наниты окажутся на «Ломоносове». Мы, вроде как, старались держать в секрете нашу миссию, делали вид, что катимся за медикаментами. По крайней мере, Славин хмурил брови и настоятельно рекомендовал не трепаться о том, что мы повезем из Ямы, потому как наниты — один из самых ценных ресурсов для всех легионов. Один из главнейших факторов, которые делают нашу войну «игрушечной»…

Съемка на камеру, стрельба и всякие мысли делали долгую дорогу к Яме менее скучной. Правда, я таки отсидел себе задницу, и по ногам бегали зверские мурашки, так что впечатление от гигантского кратера и сверкающего в лучах трех светил ажурного купола над ним было значительно смазано.

— Аньяма на горизонте! — констатировал Славин.

Так я впервые узнал, что у Ямы есть вполне себе рефаимское название.

— А как называется Драмсарай на самом деле? — уточнил я.

— Рам Сари, — откликнулся Бошетунмай.

Он, вроде как, лучше всех владел рефаимским языком. Я тоже учил эльфячий, и потому не мог не выпендриться:

— Сушеный Рисунок? Что за бред?

— Гос-с-споди, лучше бы ты молчал, — простонал Бошетунмай. — Хватит учить язык с ПсИной, нужно общаться с носителями…

— Ну уж простите, мое общение с носителями рефаимского пока что было довольно ограниченным! — я бы пожал плечами, но в доспехах этого все равно никто бы не заметил.

— Разговорчики! — шикнул Славин. — Въезжаем в город!

* * *

С пропуском проблем не возникло: машины и нас вместе с ними обдали какой-то дезинфицирующей жижей, когда мы ехали через рамку, потом — напором воды. Никто нас не досматривал, гарнизонные ребята с синими нашивками Атлантического Легиона показали нам большие пальцы и сказали что-то вроде:

— О-о-о, рашен! Окей, окей… — и пропустили нас дальше.

То ли система идентификации работала дистанционно, то ли наши человеческие физиономии были достаточным доказательством лояльности. Вот уж точно: «лапы и хвост мои документы!»

Архитектура Ямы — или Аньямы, если угодно — была похожа на стиль Зазавави. Под громадным куполом можно было полюбоваться на те же изящные жилые башни в несколько этажей, та же компоновка улиц, и те же висячие сады, фонтаны, площади и скверы. Но — с явными вкраплениями человеческого влияния. Малоэтажная архитектура — домики, кафешки, магазинчики, клубы и гостиницы напоминали какой-нибудь курортный городок на Черноморском побережье: то же нагромождение вывесок, некоторая уютная кустарность и самобытность. Два параллельных мира пересеклись и существовали вместе!

И я бы не сказал, что мне это не нравилось. Выглядело как минимум забавно.

— Сорока! — сказал Багателия. — Почта вон там!

Он ткнул пальцем в трехэтажное человеческое здание, похожее, скорее на отделение почты, которое располагалось метрах в пятистах от нашего маршрута.

— А гостиница «Космос?» — спросил я на общей волне интеркома. — Кто-нибудь знает, где тут гостиница «Космос?»

— С часами? — спросил Хриплый. — Это за два квартала обратно и направо, мы проехали. Так себе заведение, и девчонок там нет… На кой тебе гостиница, мы все равно тут ненадолго!

— Так, достопримечательность. Часы эти…

— Дались тебе эти часы!

Мы загнали медэваки на парковку к представительству Доминиона: массивному зданию из черной матовой пластали, строгой кубической формы. Размером с большой торгово-развлекательный центр, оно отличалось от рефаимских башен, выстроенных при Системе не меньше, чем от человеческих построек. На входе дежурили все те же атланты — конечно, кое-кто их звал «пиндосами», другие — «янки», хотя и то и другое было в корне неверным. Американцев в Атлантическом Легионе было что-то около шестидесяти процентов, и многие из них считали слово «янки» оскорблением. Например, жители Техаса или других южных штатов…

— Мы с командирами экипажей и водителями остаемся здесь, — сказал Славин. — Остальные могут быть свободны. Прогуляйтесь, развейтесь. У вас полтора часа времени. Никакого алкоголя, ничего дурманящего — забираем груз и двигаем обратно, отдых у нас запланирован на обратном пути в Драмсарае.

Я забрал из «Мастодонта» кейс с сомовскими рисунками. Там же леждали и оба моих блокнота, исписанных мелким почерком. Все, что я видел и слышал, с кем общался, что пережил — все было там. Там, и на одной из флешек от моей «Экспедиции» — я тщательно отфоткал все записи заранее. Диверсификация — наше всё! Вернусь на «Ломоносов» — еще и распечатаю…

Винтовку я оставил в медэваке, сам довольствовался только «пробойником» и ломиком на поясе.

— Ты куда с такой дурой? — спросил Бошетунмай.

— На почту.

— Тебе помочь?

— Ой, да ладно, дотащу.

В итоге со мной пошел Барух. Ему все равно было куда идти, у него вдруг появилось отличное настроение. Бляхер шел по улице, махал всем подряд руками и кричал:

— Шалом!

И ему махали в ответ. Эльфы, солдаты Атлантического легиона, какие-то девушки — явно землянки, но в гражданской одежде.

— Откуда ты их знаешь? — удивился я.

— Я не знаю! — лучезарно улыбался Барух.

Когда мы подходили к самой почте, а точнее — управлению Курсус Милитари,так это называлось официально — мимо нас промчалась целая кавалькада фургонов. Они выглядели