Студент по обмену, или Принцесса с сюрпризом [СИ] - Наталья Овчар

но всё никак не решалась, — прошептала она, не смея поднять на меня глаза. — Я не знала, что это случится именно сегодня. Бийер Дризис меня не предупредил. Я откладывала и откладывала… Думала, что скажу сегодня вечером или завтра утром… Обязательно скажу! А они… они уже сегодня… Поэтому протянула правую руку. Что же мне теперь делать, Вирона?

В глазах девушки стояли слёзы, отражая отблески магических светильников.

— Не плачь, Нира. — До зубовного скрежета захотелось обнять её и спрятать от всех невзгод у себя на груди, но сдержался, иначе бы точно начал целовать, плюнув на всех женихов и желание установить дружеские отношения с новой расой. — Просто переживаю за тебя. Я давно смирилась с мыслью, что мы с тобой лишь сёстры. Но Нирона, нельзя вот так, зная мужчину лишь несколько дней, соглашаться связать с ним жизнь навсегда. Ты, Рада, ты — старшая сестра! Почему допустила это, и ещё сама подставила руку?

— Для нас это хороший выход. Братья Декоданэ показались мне достойными доверия. Выйти замуж за высокородого — это совсем не то, что за какого-нибудь селянина или даже состоятельного торговца. К тому же по их законам у нас есть возможность отказать. Аски трепетно относятся к женщинам, да и разлучаться с сестрой я не хочу, — гордо вскинув голову, произнесла Рада.

— А что случится, если ваши две расы несовместимы, и вы не сможете дать им наследников? Как они тогда поступят с вами? Вы об этом подумали?

— Не волнуйся, бийери Вирона. Совместимы наши расы или нет — покажет время, но мои чувства к зисси Нироне искренние, настоящие, как и у моего брата к зисси Радоне. Мы никогда не обидим их.

Вот ведь увлёкся с разносом моих доверчивых сестёр — даже не заметил, как Дризис оказался рядом. Я, в порыве какой-то неконтролируемой ярости, развернулся к нему и сделал шаг, подойдя так близко, что явно нарушил все правила этикета — и наши, и чужие. Но молодой мужчина спокойно и твёрдо смотрел в мои глаза.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы, — если мои названные сёстры окажут вам честь, приняв окончательное решение связать свои жизни с вашими, то я тоже не стану возражать. Но предупреждаю тебя, а в твоём лице и твоего брата, что, не дай боги, если вы не сделаете Ниру и Раду счастливыми! Поклянись мне, что вы будете их любить, беречь, относиться к ним с уважением, быть верными до самой вашей смерти и никогда, ты понял, никогда не поднимите на них руку!

Эмоции зашкаливали. На задворках сознания услышал блаженный стон Лулу. Не знаю, что произошло, но мою защиту разметало в клочья, а волевой импульс вырвался наружу и накрыл аска, заставив его пошатнуться. Взгляд Дризиса слегка затуманился и остекленел.

— Клянусь! — немного деревянным голосом произнёс он.

Аж вздрогнул от его звука и от неожиданности разорвал зрительный контакт. Это я что, загипнотизировал его? Ничего ж себе!

Блондин тем временем проморгался, его взгляд снова стал осмысленным. Девушки застыли, с удивлением посматривая то на меня, то на него.

— Вирона, ты… — отмерла первой Рада.

— Не знаю… кажется, я его… Надо срочно позвать Русколя, — прошептал, покрываясь холодным по́том и лихорадочно соображая, как незаметно сообщить ему, чтобы остальные не догадались, но великий подмастерье уже быстрым шагом приближался к нашей компании. — Русколь… я тут немного… короче, что-то не то… сотворила, — заикаясь, пробормотал с раскаянием в голосе, когда он подошёл ближе.

— Что случилось? — подал голос Дризис, удивлённо вглядываясь в лица окружающих.

Русколь внимательно посмотрел на него и покачал головой.

— Поздравляю, бийери Вирона, с первым проведённым внушением. Но снимать его не буду. Сделаешь это сама.

— И что бийери мне внушила? — полюбопытствовал Дризис.

— Чтобы вы с братом сделали моих сестёр счастливыми: любили, берегли, относились с уважением, были верными до ммм… самой своей смерти, руки не распускали, — запинаясь, перечислил все вбитые в сознание «установки на добро».

— Это правда? — обратился он за подтверждением к Раде, а когда та утвердительно кивнула, хмыкнул и сообщил: — Можешь не снимать своё внушение, раз тебе будет так спокойнее. И обещаю присматривать за братом, зисси Радона, — повернулся он уже к старшей из сестёр.

— Ну, раз никто не хочет снимать внушение, то предлагаю продолжить трапезу, а то высокочтимые бийери и кифрас уже, вероятно, в недоумении от нашего долгого отсутствия.

После окончания позднего ужина сразу отправился в свою комнату. С меня разговоров и прочих неожиданностей на сегодня было достаточно.

Утром же, после завтрака, я присоединился к Русколю и Садису. Тосир взмыл практически вертикально и взял курс на юг. Этот аппарат выглядел голубой мечтой любителей фантастики и технического прогресса современности, ожидающих скорейшего появления продуктов буйной фантазии дизайнеров — летающих автомобилей будущего: эргономической вытянутой формы с боковыми выступами почти по всей длине, где находились парные турбины с соплами. Кресло пилота с панелью управления располагались в более узкой передней части, а ещё два кресла — в расширенной кормовой. Дверцы у тосира отсутствовали. Забирались в него, перелезая через не слишком высокие борта.

Тренированные аборигены проделали это с лёгкостью земных паркурщиков, мне же пришлось немного примериваться, и лишь со второй попытки, и то не без помощи Садиса, забрался внутрь, хотя меня нельзя было назвать плохо подготовленным физически. Крыша тоже отсутствовала, но в носовой части находилось стекло полукруглой обтекаемой формы, закрывавшее спереди и немного сверху примерно четверть летательного аппарата, что предохраняло пилота от потоков воздуха. По всему краю стекло зачем-то украшали кристаллы радужника, назначение которых выяснилось, как только тосир набрал скорость. Они создали прозрачное защитное поле над нашими головами. Оказалось очень удобно — и ветер не сдувал, и всё вокруг видно.

О принципах преодоления гравитации я спрашивать не решился — вряд ли аборигены стали бы рассказывать, без сомнения, секретную информацию. А для построения личных теорий пока хватало знаний из своей прошлой жизни. Энергией, скорее всего, аппарат снабжали накопители из радужного краца, а механика — она и в Африке механика, и в этом мире — вряд ли сильно отличалась от земной.

Вскоре под нами замелькали небольшие поселения, возделанные поля, стада домашнего скота. Казалось, что я пролетал над российской глубинкой с её деревеньками и сёлами, только без развалюшных хибарок, а с вполне презентабельными домами.

Многочасовой облёт наличие опасных тварей не выявил, и Русколь, который в этой двойке был за пилота, посадил тосир в одной из долин, где сверкали и переливались в лучах полуденного светила воды ручья, стекающего с гор. Чистейшая с виду,