Пятое время года - Анюта Соколова

вагона, где кипела суета. Двое носильщиков ожесточённо ругались над перевёрнутой тележкой с чемоданами, третий успокаивал разгневанного важного господина с подозрительно красными носом и щеками. У вагонов второго класса носились дети, которых безуспешно ловила запыхавшаяся пожилая няня со старомодными буклями. Первый класс располагался посередине поезда: и дым уже не долетает, и не раскачивает, как в хвосте. Раздвинутые шёлковые занавески позволяли видеть купе, оббитые синим бархатом.

Раздались два удара колокола: пять минут до отправления. Именно в эту секунду я увидела Дерила. Налегке, с одним небольшим саквояжем, он шёл от здания вокзала. В своих мечтах я, ловкая и отважная, выхватывала у кешинца нож и втыкала его прямо в шею над жёстким крахмальным воротником сорочки. В реальности кешинец безжалостно тащил меня вперёд. Представляю, как я выглядела, – растрёпанная, грязная, уставшая. Дерил спросил о чём-то по-кешински, мой спутник ответил, указывая на будку, за которой осталась карета. Светлые даже в тени глаза обожгли меня презрением.

– Мы же вроде договорились, госпожа Арье.

– Вы разрешили мне действовать самостоятельно, – прохрипела я.

Дерил оглянулся на проводника, мнущегося перед дверью вагона.

– Ну, и чего вы хотите добиться? Устроите скандал? Дадите мне пощёчину? Женщины… Мните о себе невесть что, а сами способны лишь вынашивать и рожать.

– Куда уж нам, – очень тихо выдохнула я.

Справа подходил Фурен. Он взлохматил волосы, расстегнул пальто, развязал шарф и отчаянно рылся то в карманах, то в сумке. Чисто подгулявший господин, собиравшийся второпях. Полноту картине добавляло его жалобное причитание:

– Куда ж он задевался-то! Чёрт, да где же он!

Я была здесь лишней. Мешала. Отвлекала. Когда Рен увидит меня, забудет обо всём. Как страшно – всё понимать, не в силах что-либо изменить! Фурен поравнялся с Дерилом, снял сумку с плеча, приподнял, словно собираясь потрясти…

Время застыло, словно я всё ещё была Пряхой и могла расплетать вселенную на нити.

Фурен запустил сумкой в мерзкое ухмыляющееся лицо Дерила.

Дерил от неожиданности отшатнулся назад, прямо в руки выскочившего из вагона Рена.

Рен ловко свалил Дерила с ног и оглянулся на подоспевшего Кейва.

Кейв приставил арбалет к виску почти короля.

А я изогнулась и вцепилась зубами в держащую меня руку – прямо в оголённое запястье. Кешинец заорал, хватка ослабла, я рванулась и освободилась. Правда, секундой позже выяснилось, что это не моя заслуга. Тибо скрутил кешинца и теперь связывал его со сноровкой, говорившей о немалом опыте. Руки, шея, голова – и никакое «быстро́-быстро́» не поможет!

Рен вытащил наручники и защёлкнул их на заведённых за спину руках Дерила. Поднявшийся на перроне визг Кейв пресёк властным взмахом руки с жетоном:

– Всем сохранять спокойствие! Операция Особой службы. Не толпимся, расходимся!

В помощь ему три раза ударил колокол. Паровоз выпустил огромное облако сизого дыма, проводники начали ссаживать провожающих, захлопали двери. Вокруг нас образовалось пустое место. Кейв для надёжности обыскал Дерила, на перрон с лязгом полетели складной нож и кастет. Затем Тибо без какого-либо пиетета уложил высокородного аристократа лицом вниз и, не доверяя наручникам, крепко стянул его ноги. Кешинец всё это время остервенело ругался на своём языке, извиваясь, точно вылезающая из кожи змея.

– Угомонись, – легонько пнул его Тибо. – Это тебе не с женщинами воевать. Госпожа Арье, вы целы?

– Цела, – я едва сдерживалась, чтобы не броситься к мужу на шею.

– Ну вот, – весело сказал Рен, повернувшись к Кейву. – А ты хотел на поражение стрелять!

Паровоз заклокотал, застучал, заурчал, будто невиданный зверь, дрогнул, рывком двинулся и оглушительно засвистел. От свиста заложило уши и притупилось восприятие. Я не сразу поняла, что за железный штырь торчит у Рена из шеи и почему Кейв заваливается набок. Тибо жутко закричал, выхватил выпавший из рук Кейва арбалет, перемахнул через край перрона и помчался огромными прыжками в ту сторону, откуда прилетели болты.

Мои ноги подкосились, я рухнула рядом с Реном. Он ещё смотрел на меня – растерянно и виновато, но говорить уже не мог. Болт прошил шею насквозь, кровь потоком хлынула изо рта, и по мере того, как расползалось пятно на светлом пальто, из глаз Рена уходило осмысленное выражение. Я схватила его руку и сжала, словно пытаясь удержать. Тщетно. Будь я даже полноценной ведьмой, всё равно ничего не смогла бы сделать.

Кровь ещё текла, когда Рен перестал дышать. И во всём огромном мире не было ничего и никого, кто вернул бы мне его снова.

Дерил сдержал свою угрозу, убив нас двоих одним выстрелом.

Глава 39

Очевидно, я потеряла сознание, потому что пришла в себя от резкого запаха нашатыря.

– Госпожа Арье, госпожа Арье! Светлые Боги, неужели и её…

– Она жива, не истерите, сержант! Отойдите: ей нужен воздух. И бегите, телеграфируйте на Королевскую площадь, пусть пришлют людей. Надо этих голубчиков определить куда следует.

Голос Тибо заставил собраться. Под головой лежало что-то мягкое, ворот пальто оказался расстёгнутым, холодный воздух кусал шею.

– Госпожа Арье, если вы меня слышите, моргните, – попросил Тибо.

Вместо этого я открыла глаза и села. Взгляд сразу упёрся в мёртвого Рена. Моё сердце словно рухнуло в банку с гвоздями: каждый удар отдавался острой болью.

– Госпожа Арье, если вам станет легче… хотя какое, к чертям, легче! Но я догнал этого гада. Подстрелил и связал. Валяется там…

Он был прав: легче мне не стало.

– Спасибо, Тибо.

– Госпожа… Вы же ведьма? Посмотрите моего господина. Вроде дышит, но я боюсь трогать. Не навредить бы.

Тибо помог мне встать. На почтительном расстоянии от нас толпились зеваки. Приблизиться никто не решался: упоминание Особой службы удерживало самых любопытных. Кешинец до сих пор извивался, на лице Дерила набухал свежий синяк – отпечаток подошвы грубого извозчичьего сапога. Кейв лежал на боку, спиной к спине Рена. Крови я не заметила, ссадина на щеке подсохла, зато на виске появилось тёмное пятнышко.

– Я не такая ведьма, Тибо, а теперь и вовсе не ведьма. Но думаю, его задело болтом. Нужен лекарь.

– Будет лекарь. Вам тоже надо к лекарю, госпожа. Бледная вы как смерть.

Машинально кивнула. Надо. К госпоже Стейше, которая хотела меня наблюдать. Это было тысячу лет назад, в какой-то другой жизни. Той, где рядом был Рен. Если бы не ребёнок, я рассмотрела бы варианты. В Тейру с моста, под колёса грузового экипажа, снотворное в десятикратной дозе. Но внутри меня дочь Рена – и я просто не могла предать его ещё раз.

– Пить очень хочется, – тихо сказала я. – Тибо, у вас нет воды?

– Воды госпоже принесите! –