Целитель на прицеле - Виктор Викторович Зайцев

гражданке, что приехали с утра. И мешали они мне до вечера субботы, даже на рынок пришлось идти с усиленным сопровождением. Вернее, не идти, а ехать. Хорошо, разрешили продукты самому выбрать, а были умельцы, не желавшие меня из дома выпускать.

В субботу, как и в последние недели, я побывал у президента ещё трижды, последний раз в одиннадцатом часу вечера. Куда деваться, я же официально ослабел, бодрящее воздействие сохранялось недолго. Поэтому приходилось даже в выходные чаще общаться. Последние комитетчики ушли из моей квартиры почти в полночь, они познакомили меня с новыми охранниками взамен проспавших. Надеюсь, тех парней не расстреляли, всё-таки ещё Советский Союз был, на высоких постах сидели люди, работавшие с Берией и Хрущёвым. Оба этих умельца по локоть в крови были, значит, их соратники не сильно отличались от своего начальства. Не сам же Хрущёв приводил в исполнение подписанные расстрельные приговоры?

Ночь мне удалось провести спокойно, даже ни одна крыса в ловушку не попалась, видимо, напугали за день животных. Надеюсь, надолго. С утра воскресенья начались визиты незваных гостей, половина из которых оказались новыми, не только вчерашними. Первым делом какой-то толстопузый начальник, видимо, хозяйственник, поставил меня перед фактом переезда на другую квартиру, немедленно и без обсуждений.

— Да я не возражаю, только объяснять это придётся вам лично полковнику Коржакову, а он будет звонить на этот телефон, и мне неизвестно когда, в любое время. — Я не сомневался, что этому хозяйственнику никто не рассказал о нашей договорённости с Александром Васильевичем, в какие часы я буду ждать звонка. Уверен, об этом даже мой куратор Ильин не знает. Знаю полковников, приходилось работать с ними, наверняка Коржаков забыл рассказать такие мелочи своим подчинённым.

— Тогда переезд переносим на рабочее время. — После долгого размышления изменил свой приказ толстячок.

— Да, я согласен. И перевозить мои вещи будете без меня, как и переключать телефон. Не забудьте выделить мне квартиру с ванной и горячей водой, а мой личный электротен забрать в новую квартиру, как и всю личную посуду. Иначе придётся отпрашиваться у Александра Васильевича в дневное время с работы для приобретения второго комплекта посуды. Не забудете?

От моей просьбы, больше похожей на угрозы толстяк побагровел, но смолчал. Но моё дополнение о личной одежде и постельном белье его взорвало напрочь.

— Ты, лейтенант, думай, что говоришь полковнику! — заорал он мне в лицо, заставив улыбнуться часть комитетчиков, которые знали о моём статусе гражданского сотрудника.

— Нет, это ты думай на кого орёшь! Пшёл вон из моей квартиры, дурак толстожопый! Я человек гражданский и тебе не подчиняюсь. Вообще, что он здесь делает, крыса тыловая? — Повернулся я лицом к знакомому комитетчику, приезжавшему ещё накануне.

Не знаю, чем это всё кончилось, потому как позвонил Коржаков. И после моего возвращения тыловика в квартире не оказалось, а трое новых охранников продолжали сидеть в квартире до последней поездки по вызову полковника и, как в субботу, после моего возвращения покинули квартиру в полночь. Нет, я понимаю, что квартира не моя, но не до такой же степени? Хотя, в казарме ещё хуже будет, как и в погонах.

Был бы я лейтенантом, как хотел пузан, могли в любой момент перевести на казарменное положение. Ночевал бы сейчас в своём кабинете, да не один, а с тремя этим бойцами. В таком случае даже такая квартира лучше, как и статус гражданского человека. Интересно, зачем они сидели у меня в квартире до полуночи? Боялись, что меня опять украдут? Или ночью превращусь в тыкву? Хотя, скорее всего, переживали, что я их заложу полковнику. А их начальство не подумало, что я легко позвоню полковнику даже после полуночи? По общему мнению начальства я недалёкий провинциальный слесарь, ухвативший удачу за хвост. Поэтому веду себя нахально, пользуясь случаем. Так, в раздумье о своём будущем, я и уснул. Чтобы утром, как обычно выйти из подъезда.

— Это чего такое случилось? — Не сдержал я удивления при виде машины охраны с открытой дверцей у своего дома.

— Велено возить на работу и обратно, а так же сопровождать в магазины и на прогулки. — Из машины вышел один из охранников и демонстративно показал рукой на открытую дверь.

— Да вы мне всех соседей запугаете! — Я уселся на заднее сиденье и подумал, что соседи и без того запуганы расследованием нападения на меня. Сейчас в нашем дворе после окончания рабочего дня ни единого человека не видно. Даже старухи ходят по магазинам исключительно днём в светлое время суток. А уж подростки, видимо, дома сидят, родителями за ногу привязанные. На работу я приехал почти в семь утра, охранники со мной здоровались, загадочно улыбаясь. Конечно, это из-за нападения на меня, решил я и ошибся. Потому, как в восемь часов ко мне в кабинет заглянул лично полковник Коржаков и пригласил к Борису Николаевичу. Оба не снимали верхнюю одежду, а после моего «освежения», как мы стали называть воздействие на шефов, Александр Васильевич сообщил:

— Бери вещи и выходи к машине. Выезжаем срочно.

Понятно, что интересоваться подробностями я не стал. Не того уровня мои услуги, сравнимые с парикмахером. Зашёл в кабинет, кинул в сумку пару рубашек и брюки, полотенце с бритвенными принадлежностями, да вышел, закрыв двери на замок. Почему я запасся консервами и взял бритвенный станок, не знаю, чисто машинально. Хотя до этого ни разу не брал. В машине меня, как обычно посадили на заднее сиденье, поэтому я машинально уснул, не пытаясь понять, куда едем. Несмотря на мои гуляния по выходным, не настолько удалось выучить столицу, чтобы понимать маршрут из окна автомобиля. Единственное, догадался, что приехали мы на аэродром, не в Быково точно. А других аэродромов я толком не знал.

В кино видел Шереметьево, конечно, летал пару раз из Домодедово, но это было в прошлой жизни. Поэтому даже не пытался узнать название аэродрома, да и зачем это мне. Подвезли нас к самому трапу самолёта, весьма похожего на Як-42, приходилось на нём летать. После того, как поднялись первые лица, среди которых я заметил Бурбулиса, не считая Ельцина и моего лучшего начальника Коржакова. Засадили в салон нас всех, кроме водителей, естественно. Практически сразу самолёт взлетел. По моим прежним полётам на Як-42 в памяти остались неприятные ощущения от быстрого набора высоты. Здесь этого не почувствовал.

Зато среди пассажиров самолёта оказались люди, которых захотелось убить совершенно рефлекторно. Кроме госсекретаря Бурбулиса среди