Целитель на прицеле - Виктор Викторович Зайцев

начальства расселись Егор Гайдар, Андрей Козырев и Сергей Шахрай. Про последнего ничего откровенно плохого не знаю. Но даже на фоне Гайдара, пусть и завербованного агента влияния, откровенный шпион Козырев заставлял меня скрежетать зубами. Я их уже встречал в Белом доме, но дал себе зарок не трогать никого из ведущих авторов распада Союза до исполнения данного сценария. Пусть сначала распадётся СССР по сценарию прошлой моей жизни, если мне не удастся его улучшить в пользу будущей России. Потом можно и заняться зачисткой предателей и шпионов. Тем более, Гайдара и без меня кто-то ликвидирует. Но ждать до побега Козырева я не буду, уверен, этот шпион-предатель умрёт «совершенно естественным путём» сразу после распада Союза.

Так вот, после набора высоты, которого пассажиры практически не заметили, а я ждал с опасением, самолёт направился на запад. Скорее всего, для важных персон высоту не набирают так скоро. Это меня заставило насторожиться. Неужели сбылась мечта идиота, и мы направляемся в Беловежскую Пущу? Увы, после посадки в разговорах сопровождающих начальство сотрудников я узнал, что сели мы в Минске. Но выходить никто не спешил. Стюардессы, пользуясь моментом, накормили всех, а некоторым и спиртное подали. Правда, кормили не в самолёте, отвозили партиями в автобусах в кафе. После обеда ко мне обернулся полковник и условленно кивнул. Я встал и подошёл к нему, якобы для выслушивания ценных указаний. Их Александр Васильевич действительно принялся мне озвучивать. Сначала он говорил, затем уже я отвечал, в темпе прошло отрезвление Бориса Николаевича и некоторое оздоровление обоих моих начальников. На Бурбулиса и других незнакомых мне клерков я никак не влиял. По договорённости с полковником, конечно.

Примерно полтора часа после обеда нам дали отдохнуть, после чего автобусы вернули всех на аэродром. По-моему, тот же самый. Мы снова расселись по местам в самолёте, очень похожим на предыдущий, и он взлетел, направляясь опять в западную сторону. «Теперь уже точно в Беловежскую Пущу», — успокоено подумал я. Летели меньше часа, чтобы после посадки погрузиться в машины и проехать непонятно куда. В санаторий или дом отдыха, судя по внешнему виду. Там я понял, что это окончательная цель поездки, но обслуживающий персонал меня обезоружил названием — Вискули. Что это, город или дом отдыха, я не стал уточнять. Какое мне дело? Нашей делегации выделили отдельное крыло здания, а Коржаков распределил меня через комнату от апартаментов Бориса Николаевича. Напротив президента разместился Бурбулис с каким-то незнакомым мне важным клерком в одноместных номерах. Если должность Бурбулиса была мне известна, всё-таки госсекретарь, которого я видел почти каждый день, то у незнакомого клерка я не знал ничего. Ни фамилии, ни должности. Хотя поведение наводило на мысль, что мужчина просто секретарь.

Но, это неважно, главным стало то, что при некоторой сноровке я неплохо слышал всё происходящее в кабинете президента России.

Глава 23

Снова в бега?

Вечером после позднего полдника или раннего ужина меня вызвал Коржаков, как я догадывался, на инструктаж. Оказывается, мы живём не в Вискулях, а Беловежской Пуще. Самой, что ни на есть. Выходит, именно здесь сегодня ночью распадётся Советский Союз. Я себе давно поставил задачу не мешать этому распаду, как минимум. Как максимум, сделать этот распад немного в пользу России. Чувствую, что спать этой ночью мне не придётся, поэтому после полдника усиленно изучил будущее поле боя от мест проживания начальства трёх республик, которые меня интересовали постольку поскольку. Главным было догадаться, кто будет печатать сам трёхсторонний договор о распаде СССР? Самым рабочим вариантом представлялась услуга хозяев переговоров — белорусы.

Но после моих действий, которые я всё-таки хотел форсировать, распечатку и согласования договора может взять на себя украинская делегация. Вариант компоновки договора нашими сотрудниками я не рассматривал, но теоретически всё возможно, особенно при таком количестве предателей и вражеских агентов. Так и получилось, что я больше получаса бродил по самому санаторию или дому отдыха. После чего столько же изучал возможные пути отхода и тропинки вокруг. Трижды меня проверяли охранники, практически все белорусы, судя по удостоверениям. Они мне и открыли «тайну Золотого ключика» — кроме охраны Шушкевича других спецслужб кругом здания нет. Ни наших, ни украинских. Те несут охрану исключительно внутри помещений. Потом пришла пора разговора с Коржаковым.

— Слушай, Федя, согласуем твои действия на время переговоров. Как известно, на переговорах, кроме первых лиц будет по три человека от делегаций. Охрану туда не приглашают. Как нам быть с Борисом Николаевичем? Его наверняка попытаются напоить, чтобы он стал добрее. Что ты предлагаешь? Заходить к нему с документами будет подозрительно. — Волнение в словах полковника было заметно невооружённым глазом. Уверен, что он боялся не за страну, а за своё будущее. Если Ельцин подпишет не согласованные наверху документы, всё свалят на Коржакова. Мол, не уследил. Тогда обычным увольнением он не отделается, могут и всех собак повесить, или просто заболеет со смертельным исходом.

— Можно иначе поступить. Пусть Борис Николаевич каждые два часа выходит в туалет, под предлогом простуды небольшой. Я там его подлечиваю и он возвращается трезвый и полный сил. Как? — Александр Васильевич отрицательно покачал головой.

— Я думал об этом, сказать-то я скажу, но президент человек увлекающийся, может забыть напрочь. Давай ещё предлагай. — Тут меня стукнуло, не меня ли этот хитрый комитетчик проверяет? Вдруг я признаюсь, что могу воздействовать на расстоянии, через стену? Или на долгий срок, на десять-двенадцать часов? Нет, как писал один фантаст, «Тринидада нам не надо!». Сдержавшись, я пожал плечами и бессильно развёл руки. Оказывается, правильно сделал.

— Хорошо, я попрошу Бориса Николаевич выходить в туалет почаще. Остальное оставим на его совести. Мы все меры приняли. Но ты стоишь в коридоре между переговорной и коридорным туалетом. — Видимо, полковник всё решил заранее и меня просто проверял, по обычной комитетской привычке.

— А если все делегации у шефа в зале соберутся? Туалет же у него в номере есть? Мы не сможем выгнать их в конференц-зал на первом этаже? — Нашёл я слабое место такого предложения.

— Хорошо, пусть президент выходит проветриваться, что ли? Попробую уговорить, главное, чтобы не простыл. Ты же его вылечишь, если простудится? — Я утвердительно кивнул и прикинул, что придётся двери своего номера держать открытыми всю ночь. Потому как пьянка под названием «переговоры» затянется надолго, часов до трёх, как минимум.

— Значит, договорились, проветриваться пусть выходит в коридор, мы там окно откроем.