Целитель на прицеле - Виктор Викторович Зайцев

мол, жаль Федю. Хороший был лекарь, жив ли он? Без всякой лирики и романтики. Поэтому уже по пути домой я начал вести себя внимательнее, не как обычно. И сразу заволновался, как перед большой опасностью. Меня не сопровождала охрана, ни пешком, ни на машине, хотя на аэродроме нас встречали с охраной. Значит, о нашем возвращении знали все охранники, а куда мои делись? Ни у Белого дома не встретили, ни за мной никого нет. Или с меня сняли охрану?

Всё правильно, надо вести себя соответственно придуманной легенде. Я простой слесарь, которому повезло получить наследственный дар лечения. Именно об этом я не забывал повторять все месяцы проживания в Москве. Возможно, потому и спрашивали о моих родных похитители с Семёном Николаевичем? Я тогда впопыхах не обратил на его вопросы внимания, а сейчас они оказались очень своевременными. Коли такие умения проснулись у простого слесаря-полудурка, то надо поискать его близких родственников. Может, их удастся пробудить у более умной родни? Жаль, тут ничем помочь не смогу, из родственников Фёдора я знал только о его умершей матери. Даже отца не знал и не помнил. Но уверен, вся родня Кузнецова до пятого колена найдена и проверена. Может, поэтому ко мне и привязались с вопросами об армии?

Там же есть отметка о моей травме, не найдя родственников с лекарскими умениями, начнут проверять меня на травму? Одна надежда, что группа Семёна Николаевича работала одна и полностью уничтожена. Тогда каждая новая проверка будет занимать всё больше времени, хотя бы на поиск старых документов. А потом на отыскание родственников, которых такой убийца, как Семён, вполне мог ликвидировать? После бесполезных допросов под сывороткой правды они бы сами умерли. Как же мне себя вести перед почти неминуемым нападением, которое стопроцентно ждёт меня в подъезде или в квартире? Удара по голове я не боюсь, кости черепа давно укреплены и прошли проверку. Но как не вдохнуть усыпляющий газ? И как не заговорить после укола в вену?

Пока я шёл днём людной улицей по тротуару и вдали от проезжей части, принялся менять своё тело. Первым делом приготовился заблокировать дыхательные пути мышечными перегородками, которые за долю секунды перекроют не только носовые ходы, но и вход непосредственно в лёгкие. Благо по анатомии у меня честно заработана пятёрка. Почти подойдя к дому, притормозил, изменяя кожные покровы на левой и правой руках, вдоль крупных вен. Сами вены увёл вглубь тела, чтобы заменить их пустыми полостями под приём жидкости из шприца, снаружи выглядевшими неотличимыми от крупных вен, такими же голубыми и выпуклыми.

Всё, теперь я готов к неожиданностям. С этими мыслями я решительно открыл дверь подъезда. И едва успел заблокировать дыхательные пути от брызнувшей в лицо жидкости. Закрыл глаза и осел, словно потерявший сознание. Сильные руки двух человек меня сразу подхватили, не дали упасть. Раздался шум подъехавшей машины, и в долю секунды меня усадили на заднее сиденье. Лишь в машине мне надели наручники на ноги и руки, прикрыв скованные руки брошенным сверху чем-то мягким. Видимо, курткой или одеялом. С обеих сторон меня сжали крепкие мускулистые тела похитителей или убийц, как уж получится.

Машина ехала довольно долго, по ощущениям, даже за город. Никто не сказал ни слова, но, судя по дальности поездки, это больше похоже на чужаков, скорее всего хохлы резвятся. Пока все наши службы в эйфории, они вычислили меня для разговора. Благо вычислить несложно. Все сотрудники Белого дома знают о моём умении лечить, в том числе и Гайдар с Козыревым. С учётом моего явного приближения к президенту, я могу оказаться не только тупым лекарем, но и кем-то ещё. Как я понимаю, сейчас и будут у меня уточнять именно это «что-то ещё». И желательно разобраться в этом пока мои похитители живые, потому, как с группой Семёна Николаевича я сработал грубо, непрофессионально. Хотя тогда у меня была главная цель — попасть в Беловежскую Пущу и не наследить. Скорее наоборот — не наследить, а потом попасть в Пущу.

Сейчас у меня одна, понимаешь, цель, как говорит наш президент. Главное выжить, при этом не наследить. Если получится, конечно. Но, боюсь, что чем дальше мы едем, тем меньше шансов не наследить. Особенно мне не понравилась встреча на какой-то турбазе, куда меня всё-таки привезли. Я по-прежнему изображал крепко спящего колхозника, раскинулся вовсю мочь. Минут через десять начну храпеть, но что-то мне не понравился вопрос, вырвавшийся у одного из похитителей.

— Что-то он долго дрыхнет, так и должно быть?

— По времени может проснуться от десяти минут до получаса, мы так и делали, чтобы хватило на всю дорогу. — Очень мне не понравилось, как его собеседник произнёс слово «дорогу» с характерным южным говором, заменяя «г» на «х». В принципе, у нас половина Краснодарского и Ставропольского краёв так говорят, но кирпичик в стену недоверия похитители добавили.

Пока я об этом размышлял, меня под белы рученьки затащили в какое-то довольно прохладное помещение. Сорвали с моей головы мешок, натянутый сразу, как машина съехала с шоссе, но он не мешал мне видеть сквозь мешковину и запоминать весь путь из Москвы к Минскому шоссе, а отворот был на двадцатом километре или около него. Неожиданно один из бандитов повернулся ко мне с переднего сиденья, я рефлекторно сдвинул ресницы плотнее, немного отвлёкся, забыл, что в мешке лица не видно. Так вот, сорвав мешок с головы, сразу включили свет, и мне ничего не оставалось, как открыть глаза, сразу зажмурив их от яркого света. Однако успел заметить, что меня притащили в какой-то сарай.

Если держат в не отапливаемом помещении, мало шансов, что отпустят живым. Я привычно анализировал всё, что видел и слышал. Проморгаться мне никто не дал, сразу ударили ногой в живот, благо я лежал на полу.

— Кто ты, имя, фамилия, отчество? — Зачем тянут время, не начинают с главного? Не профессионалы? Или не умеют допрашивать, простые костоломы?

— Кузнецов Фёдор Васильевич. — После ответа я замолчал, отыгрывая роль недалёкого, но испуганного человека. Дескать, я всё скажу, вы только спросите.

— Кем служишь у президента? — Новый удар под дых едва не выбил у меня дыхание, если бы ни накаченные мышцы живота. Но пришлось это изобразить в полной мере. Я несколько секунд кашлял, изображая попытку отдышаться.

— Так лекарь я, умею раны залечивать, похмелье снимать. У нас это наследственное. Но не у всех открывается. А мне всё бабка