Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук

— А ежели канцелярский прознает?.. — осторожно спросил целый.

— Да что же вы тупые такие! А ты сделай так, чтоб не прознал! — взвизгнул Джозеф, разом теряя сдержанность. — Ты воин или портки с усами? Всё, пошли вон! И чтоб к вечеру девка была шёлковая!

Воины потянулись к двери. Уже на пороге шепелявый обернулся:

— Ваша милость… а ежели она уже всё рассказала? Канцелярскому-то?

Джозеф застыл.

Об этом он как-то не подумал.

— Тем более потолкуйте. Рассказать дело одно. А на суде повторить, глядя мне в глаза… это совсем другое. Канцелярский сейчас здесь, но вечно он её караулить не будет, понять это она должна, и как можно быстрее. Всё! Выполнять!

Дверь закрылась.

Джозеф остался один. Налил ещё, выпил, посмотрел на своё отражение в мутном окне помятое, отёчное, с шишкой над ухом. Попытался приосаниться, и сразу стал выглядеть выгоднее.

— Ничего-ничего. Прорвёмся. Не таких осаживали. Девка замолчит, мужичьё перебесится, канцелярский поскрипит и уедет. У них, у канцелярских, всегда дел невпроворот. А он, Джозеф, ещё вернётся сюда. С отцовской бумагой и отцовскими солдатами. И вот тогда…

За окном, во дворе, каркнула ворона.

Барон вздрогнул, расплескав сивуху, и на всякий случай задёрнул занавеску.

Глава 20

Внезапные новости

Договорить нам не удалось.

Только-только Николай стал развивать мысль, а из-за угла таверны, на наш пятачок у поленницы, вылетел староста Сергей. Бледный, взъерошенный, с дрожащими руками он, сначала направлялся к парадной двери, но заметил нашу компанию во дворе и сменил курс. Да так резко, что едва не споткнулся о чурбак.

— Вот вы где! — он задыхался, будто бежал от самого дома. — И ты Елена! Вы все здесь! Я как раз…

За ним, семенил Генка. Глаза круглые, до конца не понимает, что происходит, но чувствует, что что-то серьёзное, взрослое, и лучше бы ничего не пропустить.

Следом, неторопливо, но целенаправленно, вышагивал Владислав. Толстяк двигался как всегда вразвалочку, руки сложены на внушительном животе, будто на столе руководителя. Лицо его было непривычно серьёзным, без обычной добродушной улыбки.

Вот тут Сергея и прорвало.

— Вот, видите! — он замахал руками в сторону Владислава. — Видите, какой человек за нас переживает! Сам! Лично пришёл! Переживает за дурёху и за нашу деревеньку. Вы понимаете, какого уровня этот человек⁈ Это же не шутки, это же…

Он раздувал щёки, пыжился и суетился, стараясь скрыть свою нервозность. Присутствие толстяка возвышало старосту в собственных глазах. Он даже и позабыл, похоже, для чего сюда пришёл.

Владислав смотрел на него с утомленным, но смиренным лицом. Привык, видно, что при его появлении мелкие чиновники начинают свои павлиньи танцы. Подождал, пока Сергей выдохнется, и спросил негромко:

— Так, что там с девочкой? Сильно она пострадала?

Сергей осёкся. Моргнул. Похоже, он и сам забыл, зачем пришёл, так увлёкся демонстрацией важного покровителя.

— Да! Елена! — он тут же развернулся к знахарке, и голос его поехал в плаксивую интонацию: — Расскажи, что с Марисонькой⁈ Как она? Что там⁈

Елена оглядела собравшуюся толпу. Взгляд её задержался на Генке.

— Гена, — негромко, но твёрдо произнесла она. — Ты пока подожди в таверне, там бы пол вымести.

Генка обиженно поглядел на неё, потом на меня. Я кивнул, мол, иди, иди. Парень не дурак, понял, что взрослые будут говорить о чём-то, что не для детских ушей. Хоть и надулся, но пошёл. Едва слышно хлопнула дверь.

Мне Елена не сказала ничего. Взгляд даже не задержался на мне. А я ведь чуть старше Генки, но она ко мне явно иначе относится.

Елена выдержала паузу, потом спокойно заговорила.

— Марису никто не насиловал.

Повисла тишина.

Все замерли. Я видел, как у Николая дрогнули брови, а Анатолий чуть наклонил голову.

— То есть… как? — Сергей захлопал глазами. Он, похоже, не сразу осознал услышанное, слишком долго настраивался на худшее.

— А ты что, недоволен? — хмыкнул Владислав. — Давай подробности, целительница, — добавил он уже без усмешки.

Елена продолжила:

— Она мне ничего не так и не рассказала. Молчала, плакала, говорила обтекаемо, и всё норовила удариться в слёзы. Ни «да», ни «нет», и мне это покоя не давало. Я её и так расспрашивала и этак, но без толку. — Елена чуть прищурилась. — Мне кажется, она прекрасно понимает, из-за чего все так переживают, и нарочно не говорит, как есть. Она ещё девчонка. Она напугана и обижена, и ей нравится, что вокруг неё столько шума. Но это моё наблюдение, не факт.

— Ты уверена? — староста бегло обернулся на Владислава, словно ища поддержки.

Елена выдержала ещё одну паузу.

— Я проверила сама. Старым проверенным способом.

Она достала из кармана передника небольшой камень, завёрнутый в тряпицу. Сама она опасалась касаться камня. — Камень был полупрозрачный, красновато-винного оттенка, с неровными краями, будто оплавленный. Камень лежал на её ладони и тускло поблёскивал в утреннем свете.

— Это «винный камень», — пояснила Елена. — Одна моя наставница оставила, как раз на такие случаи. Старая проверка, грубая, но надёжная. Ими ещё деревенские повитухи в старину пользовались, перед свадьбами невест проверяли. Если приложить к коже непорочной девушки — камень остаётся холодным и красным. Если целомудрие нарушено теплеет и белеет. — Она повертела камень в пальцах.

— И? — почти шёпотом спросил Сергей.

— Я ей дала его подержать, и камень остался холодным, — ответила Елена. — С девочкой ничего не было. Барон, может, и пытался, вон фингал поставил, платье порвал, напугал до полусмерти. Но дальше этого не зашло. А она и сама его по голове огрела чем-то тяжёлым, а потом сбежала через окно.

Я внутренне выдохнул. Благо, не случилось самого плохого, о чём я даже думать не хотел. Рядом выдохнул Николай.

Секунда молчания, а потом старосту прорвало.

— Ох уж эта ДЕВКА! — Сергей побагровел так, что я испугался, как бы его не хватил удар. — Да я ей уши оборву! Столько каши заварила! Из-за неё мужики чуть барона не убили! Из-за неё такой скандал! А на самом деле — НИЧЕГО! НИЧЕГО не было! — Его трясло — но теперь не от страха, а от ярости, в которую намешались стыд и облегчение в таких пропорциях, что изнутри пёрло. — Ну-ка, где она⁈ Я ей уши сейчас обрывать стану! А еще лучше розгами так выстегаю,