Таверна на прокачку 5 - Олег Валентинович Ковальчук

не растёт: ни от тренировок, ни от боёв — ни от чего. Достигнут предел ранга. И только время заканчивается… Хоть до посинения машем система не начисляет прогресс. Единственное решение, это взять ранг.

Я замолчал на секунду. Сказать это вслух оказалось почему-то страшнее, чем думать.

— Время продолжает уменьшаться, мне осталось двенадцать дней. Проверять, врёт ли эта система, я не собираюсь. До сих пор всё, что она говорила, сходилось.

Повисла тишина.

Ветер прошёлся по Никиному огороду, качнул ботву. Где-то за таверной гоготнули мужики. А здесь, у поленницы, стояла такая тишина, что слышно было дыхание каждого.

— Двенадцать… — ошарашенно произнёс Николай. — Дней?

— Да, — подтвердил я. — Новый ранг снимет потолок.

— А дальше? — спросил Анатолий. — Всё начнётся заново? Набор уровня, запас времени, жизнь на кону?

— Я не знаю, — честно признался я.

Елена всё это время молчала. Стояла, скрестив руки, глядела на меня и вдруг побарабанила пальцами по лбу.

— Я о таком слышала, — проговорила она. — Голос энергии, прямая связь. Только… — она нахмурилась, — только это описывают у великих мастеров. У практиков пятого ранга и выше, у тех, кто десятилетиями идёт к единению с силой. Чтобы энергия сама, первой, заговорила с мальчишкой без ранга… — Елена покачала головой. — Не знаю, Макс, дар это или проклятие. Похоже, и то и другое разом.

— В общем, расклад такой, — подытожил я. — Мне нужно поднять ранг за двенадцать дней, а я понятия не имею, как это делается. В книгах, что мне достались от Антония, я пока нашёл лишь общие слова, намёки… Я знаю, что переход опасен. Знаю, что люди на нём горят и калечатся. Но не поднять, означает просто умереть без боя.

Я замолчал. Всё выложил. Впервые за всё время в этом мире я выложил проблемы целиком.

И тут Николая прорвало:

— Да что ж ты делаешь-то, Макс? — Он не кричал, но лучше бы уж кричал. Голос его был жёсткий, надтреснутый, и в нём напополам мешались злость и боль. — У тебя смерть на пороге стоит! А ты чем занимаешься? Таверной! Борщами! Запросы баронов ублажаешь… всех спасаешь, кроме себя! Ходишь под смертью мечом и шаурму крутишь!

Он шагнул ко мне, крепко взял за плечи, до боли и встряхнул.

— Слушай меня внимательно. Это нужно решить в первую очередь. Понял? Таверна подождёт. И все люди подождут. Всё подождёт, кроме этого!

— Погоди ругать парня, — Анатолий положил руку ему на предплечье, и Николай, шумно выдохнув, разжал пальцы. — Погоди. Ты на события-то оглянись. За последние сутки на него свалилось столько, сколько на иного за год не валится: броненосы, барон, Мариса, Виктор, толпа эта с вилами… И это только в нашей деревне. А в Дубовом Яру что было? Забыл уже? Я дивлюсь, как парень в истерику не впал и в лес не сбежал. — Он посмотрел на меня, и в его спокойных глазах я прочитал что-то очень похожее на уважение. — Благо хоть сейчас рассказал, не дотянул до последнего дня.

Николай провёл ладонью по лицу. Помолчал. И когда заговорил снова, голос его был уже другим, собранным, хозяйским:

— Ладно. Что сделано, то сделано. Теперь, думаем все вместе.

Он оглядел нашу компанию и я вдруг ощутил такую благодарность этим людям. Так мне стало тепло и легко. И сразу пришло осознание. Я со всем справлюсь. Иначе просто быть не может.

Меня не бросили с моей бедой. В горле встал ком, и я поспешно сделал вид, что поправляю ворот на куртке.

Двенадцать дней, тикало внутри.

Но теперь этот таймер отсчитывал дни не для меня одного. А вместе с такой командой, мы горы свернём.

Глава 19

Верный план

— Да уж, Макс, умеешь ты удивлять, — протянул Павел.

— Он-то тут причём, — качнул головой Анатолий. — Ты подумай, как он всё это время со своими проблемами справлялся. И ведь не жаловался никому.

— Теперь ты не один, Макс, мы все вместе думать будем, — заявил Николай и первым уселся на чурбак. — Начнём с простого. У тебя только Укрепление тела в предел упёрлось?

— Ещё Зельеварение, — сказал я.

— Зельеварение — это глупости, — отмахнулся Николай.

Елена, пристраивавшаяся рядом на поленнице, едва не расхохоталась:

— Для вас, дуболомов, может и так, — она смерила Николая взглядом, каким смотрят на пациента с топором в голове, утверждающего, что у него царапина. — А между прочим, половина ваших геройских шкур до сих пор целы именно благодаря этим самым «глупостям».

Николай крякнул, но спорить не рискнул. И верно, с человеком, который тебя при случае будет штопать, вообще лучше не спорить.

— Ещё Кулинария почти до потолка дошла, — признался я. — Совсем немного осталось.

— Так, — Павел загибал пальцы здоровой руки. — Два в пределе, один на подходе. Как я понимаю, зельеварение и кулинария, это путь знаний? — он вопросительно взглянул на Елену и, получив кивок, снова повернулся ко мне. — Что ещё у тебя качается?

— Холодное оружие, приручение, сила духа, острый ум — это, как я понимаю, и есть путь ума, — я перечислял, вытаскивая из памяти системные строчки. — И Воздушный клинок. Еще есть меткость, но я её не тренировал вовсе.

Павел аж руками всплеснул, он ведь лучник, но комментировать не стал, только рукой махнул.

— Еще травничество и наставничество. Это то, что мне показывает система. Ну, в смысле энергия.

— Хороший набор, — оценил Анатолий, будто видел такой же перед собой.

— Как я и говорил тогда, — Павел задумчиво покивал, — чем больше навыков подкачаешь к переходу, тем лучше. И крепче основа будет, и проще скачок дастся. — он оглядел Николая, Анатолия и Елену. — Значит, тянем всё. Кулинарию добьёшь сам, никто лучше тебя не готовит. Но обязательно, не откладывай.

— Я и так собирался, — улыбнулся я.

— Кулинарию он добьёт, никуда не денется, — хмыкнул Николай. — С нашей-то клиентурой. А вот Воздушный клинок я бы на твоём месте дотягивал в первую очередь. Это духовная практика. И это оружие на любой случай жизни. Стихия полезная и в бою, и в быту. К тому же, на переходе всякое может случиться и лишний клинок в рукаве будет