Путь Стратега 9. РеалРТС - Луций Корнелий

оргию, либо заговор, либо коллегию для заработка денег. У нас сегодня вечером был второй случай — заговор. Почтенные аристократы гордого Рега собрались для тайных дел.

Люди на ужине присутствовали самые серьезные. Кроме триувира Империи Михаира Лиардиана здесь также были:

Севидий Лиардиан Старший — сенатор и патриарх семейства.

Годрий Церт — представитель сенатского сословия, цензор и отец стратега Аланиуса Церта.

Мунанций Сандис — сенатор и старший мужчина в одноименном семействе, дед стратега Иворна Сандиса.

Интересно, что не было Стилиона. Он выступил только в качестве вестника, сгоняв за мной. Вероятно, несмотря на фавор Севидия Старшего, парень был ещё слишком молод чтобы напрямую участвовать в обсуждениях такого уровня. Поэтому вся беседа проходила в формате я плюс деды.

Сначала мы, как и положено знатным имперцам, полулежа расположились вокруг пиршественного стола. Доверенные слуги наполнили его блюдами и напитками, но никто не спешил начинать трапезу. Затем все лишние люди ушли. Даже ближайшая охрана из ликторов находилась минимум в паре десятков метров за 2–3 стенами от нас.

— Кто первый скажет «пламя»? — угрюмым тоном спросил Мунаций Сандис.

Это была отсылка к популярной комедийной пьесе, которая рассказывала о дне рождения очень богатого и знатного человека, на котором начался пожар, однако никто не решался первым объявить имениннику о возгорании, не желая расстроить могущественного покровителя. Так и ждали пока весь дом не охватил огонь.

— И что же за «пламя» угрожает Империи на этот раз? — спросил я. — Неужели Великое Пламя Азарда и его чародеев?

— Колдуны — наименьшая из наших проблем, — ответил Севидий Старший. — Михаир, мой мальчик, можешь без прикрас рассказать старикам насколько все плохо в Шадде?

— Плохо? — удивился я.

Следующие минут двадцать ушли на пересказ последних новостей из Шадда. Я поведал благородным старцам Рега об эпической битве на берегу реки Айрат около города Табир, разрушении последнего сторуким гигантом, второй уже менее эпической битве на другом берегу реки Айрат и начале осады Махен-Тира.

Пускай мы несли потери, а некоторые решения можно было назвать сомнительными, однако в целом кампания шла к победе Империи. Теперь уже стоял вопрос какой она будет. Принесёт ли разгром шаддинского царства большие выгоды или мы завязнем там на долгие годы кровопролитной партизанской борьбы? Вопрос сложный. Очень проблематичный театр военных действий играл на стороне Ксериона. Однако у нас были шансы, если не окончательно разгромить силы Царя царей, то превратить его из всевластного правителя огромного государства в вождя кочевников и лидера мятежников.

— Все плохо, — вздохнул Мунаций Сандис. — Ситуация балансирует на грани катастрофы.

— О чём вы⁈ — уже с некоторым раздражением спросил я. — Вам известно то, что пока скрыто от меня?

— Можно и так сказать, молодой человек, — ответил мне Годрий Церт. — Сами факты, впрочем, вам наверняка известны. Они на слуху. Нам лишь нужно подтолкнуть вас к важным выводам.

— Ну подтолкните.

— Ваши с Иворна подвиги на Востоке не оспоримы, — произнёс Мунаций Сандис. — Только вот проблема в том, что пока ваши силы скованы противостоянием с шаддинцами, Антавий Карр собирается возвращаться в Империю. И у нас есть вполне резонные опасения…

Пары этих фраз мне было достаточно, чтобы понять всю полноту потенциального здеца. Если у Карра хватит наглости и решимости, то он может начать гражданку до нашего возвращения. Занять Рег. Отрезать нам снабжение. При таком раскладе, даже имея меньше сил чем у нас с Сандисом, он может рассчитывать на победу.

— Боги, боги, боги… — покачал я головой. — Теперь уже я у вас спрашиваю насколько всё плохо?

— Весьма скверно. У Антавия Карра официально в распоряжении пять легионов, — поведал Церт Старший. — Ещё три опасно ему лояльны. Карр одержал победу над родовой конфедерацией царьков сэйфов, лишившись всего что-то около двух тысяч человек. Вероятно, он уже восполнил эти потери.

— Мы надеялись, что сэйфы потреплют его армию, — вздохнул Севидий Лиардиан. — Карр предугадал наши мысли. Первое время с Запада поступали донесения а гораздо больших потерях. Он исказил ситуацию. Обычно стратеги наоборот её приукрашивают.

— Многие царьки сэйфов перешли на сторону Карра, — продолжил Церт Старший. — Его силы после этого сражения возросли. У нас есть основания полагать, что на стороне Карра как минимум двое стратегов, дары которых он скрыл от остальных.

И, вполне вероятно, что это стратеги с даром Забытого. Карр тоже должен знать секрет обретения этих способностей.

От пяти до в худшем случае восьми легионов на стороне Карра плюс сэйфские союзники. Очень серьезная угроза. Особенно, учитывая что его армия будет относительно свежей. Как я понимаю, на Западе им удалось одержать быструю бескровную победу. Повезло. Сэйфы могли бы использовать типичную для кочевников изматывающую тактику, однако Карр, похоже, правильно подошел к этой битве. Он сумел избежать с сэйфами ситуации кровавого, беспринципного противостояния. В итоге кочевники сами были не против дать ему решающее сражение, а по его результатам просто присоединились к победителю.

Я хорошо знаю менталитет сэйфов. Для них вполне нормальная практика. А нам с Сандисом достались шаддинцы из которых значительная часть религиозные фанатики плюс этакие прото-националисты. Они готовы драться до конца, а если начнем уходить — ударят в спину.

— Лояльность Петрия Императору и Сенату также вызывает вопросы, — добавил Севидий Старший. — Это скандальный человек, душа которого пропитана мелочными обидами.

Как бы сказали марксисты, у Петрия обострилось классовое сознание. Пускай Антавий Карр тоже представитель высшей аристократии да ещё из супер древнего рода, но он апеллирует к идеалам ранней Республики. Это был период, когда неравенство между патрициями и плебеями ещё не превратилось в пропасть.

Пускай одни носили дорогущие бронзовые доспехи, а другим хватало денег только на копьё и щит, но все выходили на поле боя вместе. Богач мог превосходить своих сограждан по достатку в десятки или даже сотни раз, однако сейчас некоторые влиятельные люди вышли уже на совершенно недосягаемый уровень. Огромные латифундии, наиболее близкие к индустриальному сельскому хозяйству моего прошлого мира, это не то, с чем способны конкурировать простые крестьяне.

Экономика менялась поколение за поколением. Многие оказались за бортом этой системы, став основой поддержки таких деятелей как Петрий и Карр.

— Чего вы от меня