АльтерНатива - Квинтус Номен

тиранить… в смысле, больше с него требовать. Но вот обеды это вкуснее все же не делало (так как в училище и повара были… насколько мне удалось выяснить, «из полковых кашеваров»), так что я «официально» от обедов отказался (отец специальное «прошение» для этого писал) и кормился дома. А так как домашние обеды нам готовила та же Дарьюшка, и готовила она их на кухне мастерской…

Я всегда любил вкусно пожрать, да и кое-что сготовить умел. Не особо многое у меня получалось, но вот некоторые блюда у меня получались очень даже неплохо. Раньше получались, но сейчас очень многое из того, что я раньше готовил, сделать было невозможно. Хотя бы потому, что имбирь тот же на рынках почему-то отсутствовал как класс, да и «поварской инструмент» чаще вызывал лишь глубокое уныние. Да, эмалированные кастрюли уже имелись, весьма разнообразные — но одних кастрюль для «настоящей кухни» маловато будет, а то, что сковородки сейчас исключительно литые чугунные оказывались доступными, уже «возможный диапазон» вкусной и здоровой пищи заметно сокращали. Но сильнее всего мне не нравилось то, что даже ножей поварских нормальных найти было практически невозможно. Так что я при первом же удобном случае требуемые ножи сам сделал. В начале октября сделал, напросившись с Василием Михайловичем на очередную поездку в Богородск.

В Богородске на заводе как раз заработала первая сталеплавильная печь, и тамошние металлурги начали потихоньку варить какие-то высоколегированные стали. Процесс пока что лишь осваивался, и результаты у тамошних сталеваров получались довольно разнообразными, так что я легко смог получить кусочек какой-то весьма неплохой стали — но неплохой она была совсем не для изготовления стрелковки, а мне очень даже подошла. И в кузнечном цеху, который уже полностью был укомплектован и станками (то есть паровыми молотами), и работниками, я изготовил ножи, с которыми мне уже не стыдно было на кухне продукты готовить. Не сам я сделал, а рабочие «под моим присмотром», но хрен бы мне это проделать удалось, если бы я сначала не рассказал Василию Михайловичу, зачем такие ножи вообще нужны. Он, честно говоря, долго смеялся после моего рассказа, но затем распорядился, чтобы я такие же сделал и ему, и его брату, и еще кому-то — а когда я ему свежеизготовленным ножом на его глазах «правильно» нарезал грудинку, то не только полный комплект ножей получил, но и четвертной билет. На самом-то деле я себе два комплекта взял (один для себя, и один для Дарьюшки), но он возражать не стал: сказал, что «себе он еще сколько угодно таких наделает».

И, судя по всему, он мгновенно сообразил, что это ему еще немало денежек принесет: обычный стальной нож в скобяных лавках продавался по цене заметно меньше рубля (а самый простенький вообще по четвертаку шел), а он комплект из четырех ножей чуть позже стал продавать в солидные магазины по червонцу. Но этим он только к Рождеству занялся, как я понял, у него все же совершенно другие планы на завод были. Причем уже не на один завод: подписав несколько очень выгодных контрактов на поставку дверных замков с иностранцами, Василий Михайлович выкупил территорию уничтоженной мебельной фабрики Шмидта и там начал еще один завод для себя строить. Мне об это рассказал Борис Сергеевич Стечкин, с которым у меня несколько странные отношения наладились, причем еще в августе. Он тогда ко мне приехал (именно ко мне), задал несколько простых вопросов, я ответил…

Вопрос у него был для меня довольно странным, да и ответ мой ему таким же показался:

— А тут и думать нечего, просто на таких скоростях нужно воздух считать таким же плотным, как и вода. До этого, мне кажется, любой бы додумался… кто взял бы себе за труд все же именно подумать. Вы знаете анекдот про прапорщика, обезьяну и банан?

Отсмеявшись, Борис Сергеевич тогда просто уехал по своим делам, но позже несколько раз снова ко мне приезжал и новые вопросы задавал. Правда, я чаще вообще не понимал то, о чем он спрашивает, но мне показалось, что он и вопросы свои задает не для получения ответов, а чтобы просто сидя рядом со мной самостоятельно проблему обдумать. Точнее, не ради того, чтобы в гордом одиночестве их не обдумывать, а чтобы я у него правильным образом просил постараться сами вопросы более конкретно формулировать. Потому что именно это я проделывал вообще «не приходя в сознание», нас ведь в свое время очень тщательно обучали «задавать уточняющие вопросы» — а, как кто-то когда-то говорил, правильно сформулированный вопрос заключает в себе и ответ на него. В крайнем случае требующий небольших «уточняющих ответ вычислений» — а считать будущие инженеры из ИМТУ точно умели очень даже неплохо.

А в самом конце октября у меня просто закончилась фантазия, то есть ничего больше для ребят со двора я придумать уже не смог, но чтобы «сохранить реноме», я принялся им книжку читать, которую удалось купить в какой-то букинистической лавке. Книжка была народу уже хорошо известной, но очень не всему, как выяснилось, народу, и называлась она «Таинственный остров». И я ее не пересказывать стал, а именно читать — и это занятие довольно сильно повлияло на все мои дальнейшие занятия. И вовсе не потому, что такое занятие было каким-то необычным, «чтение вслух» и на рынках довольно неплохо уже процветало. А потому что читать я стал детям не детективы про Ната Пинкертона, а фантастику Жюля Верна, и делал это именно на Спиридоновке. А у людей-то, когда они из детского возраста вырастают, уши-то не отваливаются…

Глава 19

Козиха была с одной стороны местом немного странным, а в другой — половина Москвы выглядела так же: рядом стояли и красивые каменные «доходные дома», а буквально через проулок или вообще во дворе — тоже «доходные», но уже для людей, для которых и копейка была большими деньгами. И тут вдоль «красной линии» переулков стояли дома двух- и трехэтажные, из которых несколько были каменными (а стоящие рядом со Спиридоновкой — и «со всеми удобствами»), но большей частью там дома были деревянными, двухэтажными, в которых из удобств' только вода в водопроводе имелась (причем такое «счастье» далеко не во всех домах было. И народ там жил… соответствующий. Именно «люмпены» большей частью, и немного жителей там были вроде семьи Дарьюшки: вдовы с детьми, перебивающиеся случайными заработками. И лети у этих жителей тоже были большей частью «потомственными люмпенами»: у них даже шансов хоть какую-то профессию получить не было, так что и будущее