АльтерНатива - Квинтус Номен

— Вроде нет, а с чего тебе такая мысль в голову-то пришла?

— Да мальчишка этот, Тепляков, мне вчера час почти рассказывал, как на заводе печь электрическую индукционную сделать и насколько она полезной окажется. Я поначалу подумал, что он полную чушь несет, но сегодня с утра просто пересчитал, что он мне говорил… знаешь, а печь-то и в самом деле куда как лучше дуговой выйдет, и дешевле гораздо, да и металл… я с Колей Беляевым поговорил тоже и он подтвердил: по всем параметрам такая печь лучше будет. И сталь из нее более высококачественная пойдет…

— А где такую купить, сколько стоит?

— Да нигде, никто таких еще не делает! Но ее я и сам собрать смогу, и встанет она нам тысяч в пять всего, много в шесть. За неделю соберу, у нас все для этого уже тут имеется…

— Ну, если ты говоришь, что лучше будет, то… деньги небольшие, можешь приступать. Тебе приказ писать или без него справишься?

— Пиши, мне же со складов кое-что забрать нужно будет, да и рабочим потом наряды закрывать. Но мне еще вот что интересно стало: он сказал, что если печь заполнять дешевым аргоном, то сталь еще лучше будет.

— Дешевым аргоном? — рассмеялся Дмитрий Михайлович. — И где же он такой брать-то предлагает?

— Поставить колонну ректификационную и из жидкого воздуха выделять.

— А Федька-то точно фантазер тот еще! — рассмеялся уже старший из братьев. — Он хоть знает, почем сейчас выделка жидкого воздуха встает?

— Он сказал… я-то в этом точно не разбираюсь, но он сказал, что с помощью турбодетандера такой получился делать по цене воды из колодца.

— Кто-то ему не ту книжку подсунул, — флегматично заметил Борис Сергеевич.

— Ну, вам виднее, а мне он сказал, что такой и сделать сумеет. Причем сказал, что машинка встанет рублей в пятьсот…

— Да? А как?

— А вы у него и спросите, я же только про электричество знаю…

— Василий, ты в город когда поедешь? Надо бы с парнем поговорить…

Глава 18

Сидя в пустом классе после уроков я вдруг подумал, что мое столь необычное «перерождение» по сути дела жизнь-то мою вообще не изменило. Как и в веке двадцать первом я просто молча делал то, что мне сказали другие, и точно так же мне было плевать на результаты того, что я делаю. И что мне в общем-то повезло с этим «перерождением»: мне хватало на спокойную жизнь (то есть была у меня и крыша над головой, и еды достаточно, и даже какие-то средства на развлечения имелись). А еще «моя полиция меня берегла»: я совершенно случайно узнал (из разговора с Пантелеем), что Макар Савельевич особо с полицией договаривался о том, чтобы те нас от разных «наездов» все же оберегали. И не ради того, чтобы нам было проще жить, а потому что ему мы в качестве «бесплатных помощников» (ну, практически бесплатных) довольно серьезно помогали «вести бизнес». А так как бизнес этот был с оружием связан, а за оружием у полиции в любом случае присмотр был серьезный (особенно после событий пятого года серьезным он стал), то полиция нас «оберегала» в том числе и из «личных шкурных интересов». Не только потому, что мы городовым ремонт оружия проводили практически даром, но и потому, что мастерская Макара Савельевича была для них еще одним «пунктом контроля» движения этого оружия по крайней мере в нашем районе. Например, благодаря тому, что чистка оружия у нас стоила буквально копейки, к нам в мастерскую приходили «на чистку» практически все стрелки, в районе проживавшие — и полиция в принципе знала, кто, когда и даже где и зачем стрелял…

Еще мне, пожалуй, сильно повезло в том, что я «переродился» в том числе и не в какого-нибудь аристократа или купца: у этих ответственности слишком много по жизни, а я как-то не привык за свою деятельность всерьез отвечать. То есть сделал то, что мне велели — и молодец, не сделал — так сам виноват, но я уже привык все же то, что мне поручено, делать. Именно то, что поручено и именно так, как было сказано, а вот решения самостоятельно принимать… Я-то откуда могу знать, к чему такие решения приведут? А если просто «плыть по течению», то и решать ничего не надо.

И еще я подумал, что не только жизнь моя по сравнению с будущими временами не поменялась кардинально, а что жизнь, причем довольно большой группы людей в принципе не поменялась. И эти люди в самом начале века двадцатого точно так же «делали, что сказано», и довольствовались тем, что у них было, не стремясь свою жизнь кардинально изменить в лучшую сторону. Просто потому, что боялись, что в результате таких попыток она изменится, но совсем не так, как им бы хотелось. И боялись, вообще говоря, обоснованно: они в силу разных причин просто не могли заранее предсказать, как любые их попытки «изменения реальности» скажутся на их собственной жизни, а неизвестность все же страшит. Ну а предсказать они не могли просто потому, что «знаний не хватало».

И до меня вдруг дошло, что я точно так же «боюсь» что-то в нынешнем своем существовании поменять. Сильно боюсь, и где-то в глубине души надеюсь, что те, кто моей жизнью сейчас управляют, специально мне гадостей делать все же не станут, а при необходимости и из какой-нибудь задницы помогут вылезти. И не потому помогут, что они по жизни благодетели какие, а потому, что они — другие люди — уже поняли, что из меня можно извлечь какую-то пользу. Та же Зинаида Павловна — ей было абсолютно плевать на какого-то там «ученика из мастеровых», а вот то, что этот ученик случайно «оказался достаточно талантливым», поможет ей стать «знаменитым педагогом», а потому ей нужно этот талант как-то развить. Не ради того, чтобы мне стало проще жить, а ради того, чтобы ей стало гораздо лучше…

Или братья Салтыковы: старший — инженер, ну, почти инженер и фанатик стрелкового оружия, увидел в моих картинках что-то для себя интересное, выяснил, что определенный смысл из них извлечь можно, и решил, что я и еще что-то толковое придумать смогу. А я ведь смог, те же замки — а для него это стало дополнительным поводом за мной следить и помогать в решении мелких бытовых проблем. Но опять-таки, не чтобы мне лучше сделать, а чтобы лучше для него сделал уже я. Но… я ведь уже практически все, что знал и