АльтерНатива - Квинтус Номен

Вот только это будущее они, естественно, не сами себе выбирали, им родители просто иных шансов не давали. Потому что им, этим родителям, на детей своих было просто насрать. Не наплевать, а именно что насрать: за детьми они вообще не приглядывали сразу после того, как те начинали самостоятельно во двор выходить. В лучшем случае за ними приглядывали другие дети, иногда — братья и сестры, а чаще вообще какие-то соседи. Но такой-то «пригляд» чаще всего и приличным словом было назвать невозможно, и, как я узнал из разговоров с моими «новыми слушателями», малышня на Козихе имела шансы просто дожить лет так до пяти примерно пятидесятипроцентные…

Но даже такие шансы дети получали просто потому, что рядом жили люди и «из чистой части» (как местные именовали жителей «нормальных» доходных домов): в доходном доме Клингсланда снимал квартиру старик-врач, у которого прислуга состояла из тоже древних медсестер, и эти три старушки с удовольствием (и совершенно бесплатно) врачевали детишкам разные мелкие раны, а иногда и заболевшим малышам на дому помощь оказывали. Ну а если что-то серьезное происходило, то иногда (не всегда, сам врач был действительно очень старым и даже ходил с некоторым трудом) детям и «настоящая врачебная помощь» оказывалась. Вот только часто от помощи такой пользы было немного: врач-то лекарства за свой счет на всю Козиху точно приобретать желания не испытывал, а местное население… да оно лучше даже небольшую денежку, но пропьет, чем на лекарства ребенку потратит…

И почти все дети на Козихе лет так до десяти были, по факту, предоставлены самим себе, ну а позже их родители уже заставляли как-то денежку зарабатывать, но и тут чаще не на какую-то их работу пристраивали, а просто… кормить переставали. Не полностью, то есть голодом их все же не особо морили, но если ребенок хотел хотя бы досыта есть, то ему нужно было уже о заработке самостоятельно беспокоиться — и все они в основном поиском мелкого заработка и занимались. И, хотя идиотами от рождения они явно не были, они просто не знали, что в мире хотя бы книжки интересные существуют! И тут я начал детям книжки читать…

Ну а «чистая публика» тут проживала тоже не особо богатая, все же и местность не располагала, и «окружение» — поэтому в большинстве доходных домов и квартиры были рассчитаны «на неглубокий карман». В доме, в котором мы с отцом жили, все квартиры были почти такими же, как наша, двухкомнатными и недорогими, поэтому и соседи у нас были… большинство зарабатывали даже меньше, чем мой отец, хотя народ там был большей частью образованный, в основном выпускники каких-то коммерческих училищ или по крайней мере гимназий. Но вот с образованной молодежью в наших краях было крайне негусто, чаще попадались разные отставные чиновники.

И вот именно такие чиновники жили и над мастерской Макара Савельевича, а в одной квартирке вообще проживала вдова какого-то коллежского советника, и, как я понял, делать этой довольно еще не старой даме было просто нечего. И она как-то меня остановила на улице:

— Молодой человек, позвольте у вас спросить: это вы дворовым детям книжки читаете?

Ну, книжки-то я читал громко и неторопливо, а иной раз, когда в комнату набивалось слишком много народу и в ней становилось просто трудно дышать, а на улице было все же достаточно тепло, я и окна настежь открывал, так что в том, что «соседка сверху» мои «чтения» услышала, ничего удивительного не было.

— Ну да, я читаю, а что?

— А позвольте полюбопытствовать, почему вы им читаете «Таинственный остров» господина Верна?

— Ну, времени у меня по букинистам бегать лишнего нет, я только эту пока что купить смог. Понимаю, что начинать следовало бы с «Детей» и «Восьмидесяти тысяч верст», но их я просто нигде еще не нашел.

— Спасибо за разъяснение, но я иное узнать хотела: зачем вы вообще дворовым книжки читаете?

— Не зачем, а почему. Потому что все они, я детей имею в виду, люди-то вполне нормальные, но из ничему не учили и они даже не понимают, зачем вообще учиться нужно. А, пока им всякое рассказывал и когда начал книжку эту читать, понял, что они даже не подозревают о том, что в природе интересные книги существуют. А сейчас… им стало очень интересно узнать, что с героями книжки происходит, а я им уже рассказал, что тут далеко не вся история изложена и, мне кажется, иные уже и сами захотели читать нормально научиться. А у Жюля Верна… у него-то вообще все герои в книжках — люди образованные, и он очень хорошо в книжках своих объясняет, что интересные приключения без какого-то образования с людьми не происходят. И если хотя бы некоторые из этих детей сами захотят учиться… Кроме всего прочего, им тогда и времени на всякие хулиганства не хватит, на Козихе жизнь поспокойнее станет.

— Интересно вы рассуждаете, но… мне ваши мысли нравятся. И, если вы и далее намерены свои занятия продолжить… не знаю, сколько еще времени я тут проживу, я пока новую квартиру подыскать не успела, но пока я еще здесь, вы можете для чтения и у меня из дому книги какие-то брать. Сочинения господина Верна у меня почти все имеются, то есть вообще все, но, к сожалению, на русский язык довольно немногие переведены, так что…

— А все — это у вас на французском? Я и такие могу им читать.

— Вы и… ну да, в училище вашем, насколько мне известно, французский язык нынче графиня Воронцова преподает… но, молодой человек, спешу вас разочаровать: дворовые французского не знают и такое чтение им совершенно непонятно будет.

— Ну я же не полный идиот, я им сразу на русский переводить стану. Делов-то куча!

— Как вы сказали? — дама рассмеялась. — Но вы уверены, что сможете вот так, с листа, верно все перевести?

— Можете не сомневаться, для меня это труда точно не составит. Зинаида Павловна ведь не просто так за то, как меня французскому обучила, сразу «Станислава» получила, а теперь она вообще на «Анну-три» метит. Но вроде «Детей» и про Наутилус уже на русском издавали…

— Верно. Вы сейчас спешите?

— Вообще-то да, на обед бегу, а потом как раз сеанс чтения начнется.

— Тогда, как закончите ваш… сеанс, можете ко мне зайти, я в шестой квартире пока обитаю. И посмотрите книги… Меня зовут Ольга Петровна.

— А я — Федька… то есть Федор Андреевич, Тепляков моя фамилия. Было очень приятно познакомиться…