Рубеж - Инди Видум

— Я много чего хочу, — удивился я его напору. — Например, хоть немного пожить в тишине и спокойствии.

— А-ха-ха, — басовито рассмеялся он и погладил бороду, — этого временами хотим мы все. Я про плату за услугу — сделать меня князем, Петр Аркадьевич.

— Простите? — удивился я. — С чего вы взяли, что мне это по силам? У нас утверждением князей занимается император.

Который в вопросе отчима еще не сказал своего слова. Сейчас он как будто выжидал, пытаясь понять настроения народа — и уже потом реагировать правильно. Иначе мог бы опять влететь в неприятную историю с отменой собственных указов. А это, как ни крути, не способствует уважению населения к императору. Да и самоуважению не способствует.

— Петр Аркадьевич, не лукавьте. Вы сделали князем Беляева. Чем я хуже?

— Понятия не имею, лучше вы или хуже. Это было не мое решение. Это было решение божьего помощника, Семен Антонович.

— Да бросьте, Петр Аркадьевич, — развязанно сказал он, — все знают, что это вы решаете, кого сделать следующим князем. Поэтому я и предлагаю вам поставить меня в очередь и получить за это хорошие деньги.

— С чего вы взяли, Семен Антонович, что такая очередь есть где-то кроме вашего воображения? — раздраженно ответил я. — Я не решаю этот вопрос. И даже если бы решал, княжеств, свободных от наследников княжения, нет.

— Сейчас нет — потом появятся, — уверенно сказал он. — Вы только скажите: есть ли разница или можно стать князем в любом?

— Пошел вон! — рявкнул я, уже не сдерживаясь. — Немедленно пошел вон, если не хочешь, чтобы я вызвал полицию и передал ей твои идеи по пресечению княжеских семейств.

Он встал, оскорбленно выпятив огромный живот, который, кажется, раза в два вырос с нашей последней встречи.

— И всё же, Петр Аркадьевич, подумайте. — Я готов вас сразу заплатить десять миллионов, и потом еще десять. Такие деньги на дороге не валяются. Где вы еще сможете столько получить?

— Мне вызвать лакея, чтобы вас вышвырнули из дома?

— Спасибо, но я сам как-нибудь. Пожалеете, Петр Аркадьевич, ох, пожалеете, да поздно будет.

Закончив на угрозах, он покинул кабинет. Думаю, до выхода найдется кому его проводить. Выглядел таким приличным человеком, а оказался классическим примером того, что с приличными людьми делает жажда власти. А тут еще пример Беляева показал, что можно не только мечтать, но и получить. Кажется, я заимел дополнительную головную боль.

Что подтвердил и визит Дорогова.

— Петр Аркадьевич, назовите свою цену, — с ходу начал он.

— Дмитрий Антонович, в настоящее время ваше княжество со всех сторон окружено зоной, так что даже будь у меня на руках все осколки вашей реликвии, я бы не рискнул ее восстанавливать, — ответил я. — Сначала нужно решить вопрос с княжеством Молчановского, а уже потом станет возможным освобождение вашего.

— Я сейчас даже не про это, Петр Аркадьевич, а про то, чтобы вы не поставили другого князя на наши земли, — умоляюще сказал он. — Быть князем без реликвии — ужасно, но быть князем, чьи земли принадлежат другому, — тогда нам лучше вообще сразу лечь и умереть. Такой позор мы не переживем.

— Дмитрий Антонович, я не понимаю, откуда пошли эти глупые слухи о том, что я могу назначить князя. Это не в моих силах, — ответил я. — Решение передать опустевшее княжество Заварзиных Беляеву было решением божьего помощника, поддержанным церковью. Кроме того, вы же были последним владельцем реликвии до ее разрушения, значит, после ее восстановления она опять будет привязана к вам. У меня нет никакого желания вмешиваться в устоявшиеся процессы.

— Но говорят…

— Дмитрий Антонович, не следует верить всему, что говорят. Ко мне перед вами тоже приходил один визитер, уверенный, что у него есть возможность выбрать опустевшее княжество и стать там князем. Считал, что дело лишь в количестве денег, которые он способен мне заплатить.

— И вы?..

— Разумеется, отказал, Дмитрий Антонович. За кого вы меня принимаете? Мне кажется, кто-то ведет дискредитирующую меня кампанию, — ответил я. — Поймите: не я решаю, кому стать князем. Я всего лишь орудие. И кто-то очень хочет, чтобы это орудие было уничтожено руками князей. А ведь фактически только я и могу восстанавливать реликвии. Не станет меня — и делать это будет некому. Меня неоднократно пытались убить те, кто взрывает реликвии. По-видимому, они решили пойти с другой стороны и выставить меня опасным субъектом для остальных князей.

— Думаете, Петр Аркадьевич?

— Уверен, Дмитрий Антонович. Вам же кто-то внушил эти мысли.

Дорогов задумчиво кивнул.

— Не подскажете, кто?

— Мне сказал Василий Петрович Куликов. Он упирал на опасность от такой силы в руках слишком молодого человека, — честно ответил Дорогов.

И как Куликов везде успевает.

— Недавно мы задержали группу дружинников, направленных Куликовым для убийства собственной дочери, — сказал я и получил в ответ испуганный взгляд. — Он настолько меня ненавидит, что не гнушается методами, немыслимыми для порядочного человека. Не стоит верить словам Куликова. Меня он тоже пытался неоднократно убить.

— Личная ненависть, — покивал Дорогов уже успокоенно. — Понимаю. Тогда, Петр Аркадьевич, не скажете ли вы, что я вам буду должен за восстановление нашей реликвии?

— Запрашивай побольше, — тявкнул Валерон, не открывая глаз, — может, хоть что-то получишь. По нему видно, что денег нет. Даже часы с фальшивой позолотой пришлось вернуть.

Так, этот тоже везде успевает. И ведь даже в голову не пришло паршивцу, что могут запуститься слухи: князь Воронов ворует последнее у обнищавших княжеских родов.

— Должен напомнить, что восстанавливать вашу реликвию я буду не раньше, чем восстановлю реликвию Молчановских или одного из ваших соседей.

Поскольку одним из соседей Дороговых были Гуляевы, а второй сосед ко мне за помощью не обращался, то восстановление реликвии Молчановских было куда вероятнее.

— Петр Аркадьевич, я это понял с первого раза, — сказал он. — И причина того, что я настаиваю на озвучивании цены… — Он помялся и пробормотал, преодолевая себя: — У нас, видите ли, несколько стесненные обстоятельства, поэтому мы хотели бы начинать собирать нужное заранее. Чтобы к моменту, когда станет возможно восстановление, иметь на руках всё, что вы