Майор. Назад в СССР. Книга 18. Часть 3 - Максим Гаусс

— Девчонку мы взяли, она нужна мне живой.

Она знает людей. Она может дать нам имена, которые мы ищем. Если мы её убьём, мы потеряем связь с теми, кто может нам помочь. Она — наш ключ к информации, которую мы не можем получить иначе.

Итак… Лейла жива! Они говорили о ней. И о том, кто стоял за взрывами в метро. Черт возьми — кто? Кто взял на себя ответственность? Я сжал рукоять винтови, чувствуя, как в груди разгорается огонь. Она была где-то здесь, в этой крепости. И я должен был найти её.

— Человек, что делал взрывы в Москве, — произнёс Хабир Хан, и голос его стал тише, почти шёпотом. — Оно сейчас важнее, чем когда-либо. Если ты будешь раскрыт, всё рухнет. Наша сеть, наши планы, всё, во что мы верили! Все, к чему мы готовились!

Его собеседник засмеялся — сухо, безжизненно, как человек, который давно потерял надежду.

— Никто не узнает моего имени. Я не стану оставлять следов, ведь для всех я пропал без вести! Я просто сделаю свою работу. И если мы продолжим, мы сможем нанести удар, от которого СССР не оправятся. Они будут дезорганизованы. И тогда другие наши братья поймут, что настало время. Мы сможем нанести решающий удар!

Я хотел услышать больше, но в этот момент со стороны входа раздался грохот. Черт! Самое важное!

Звук шагов. Двое афганцев спускались по лестнице, таща за собой тяжёлый мешок. Они что-то возбуждённо обсуждали, но я не понимал слов. Они остановились в двух шагах от меня, прямо напротив моего укрытия. Один из них заметил силуэт моего Винтореза, который я оставил в спешке.

Один из них открыл было рот, чтобы закричать, но я не дал ему этого сделать. Я рванулся вперед, словно тень, выхватил нож и рванул вперёд, перерезая ему горло в одно движение. Тёплая кровь хлынула мне на руку, тело обмякло, и я удержал его, чтобы он не упал с грохотом. Второй рванул к выходу, но я выхватил пистолет с глушителем и выстрелил ему в спину. Тело упало с глухим стуком, и я замер, прислушиваясь.

Голоса в соседней комнате стали тише. Затем заиграла музыка.

Они явно что-то праздновали или же просто заглушали разговор. В любом случае, мне это мешало. Я перевёл дыхание, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Кровь на руке уже начала подсыхать, прилипая к коже. Я вытер руку о одежду мёртвого афганца и прижался к стене.

Второй собеседник Хабир Хана был русским. Я был почти в этом уверен. Он говорил на пушту, но без типичного акцента, чисто, как человек, который родился и вырос в СССР. Я чувствовал, что разгадка была близка.

Но в этот момент сверху раздалась стрельба.

Короткие очереди — глухие, приглушённые. С глушителями. Затем крики, топот, звон разбитого стекла. Я узнал звук автомата Калашникова.

— Шут! — пробормотал я, понимая, что они где-то засветились…

Глава 24

Наблюдатель

Я прислушался — шум боя наверху резко стих. Что, черт возьми, там происходит?

Отвлекающий маневр? Неудачная атака? Случайно засветились и были ликвидированы?

Сердце колотилось о ребра… Нет, мои парни так просто не подставились бы! Мы не один раз попадали в подобные ситуации и всегда выходили победителями!

Винтовку я держал наготове, хотя здесь, в тесном коридоре это далеко не самое удачное оружие. Привычный ПБ-1С — вот мой главный козырь, а уж с ним-то я умел обращаться на уровне мастера. Нужно оценить обстановку наверху, важно понять, что там происходит. По сути, сейчас решалась судьба всей этой тайной операции…

Да, как и ранее, на протяжении всей афганской войны, советских солдат на территории соседнего Пакистана быть не должно. Вообще. Работа таких вот малых групп по семь-восемь человек — уже привычное дело. Однако, по словам генерала Хорева, их там было всего трое, это даже не группа…

Я вновь прислушался. Над головой, из шахты снова донеслись голоса. Взволнованные, резкие. Говорили на пушту, возмущенно, недовольно. Похоже, Хабир Хан отдавал кому-то распоряжения. Голос его был низким, властным, он не повышал тона, но в каждом слове чувствовалась суровая уверенность. Еще бы, ранее он большие дела проворачивал. Эта крепость, всего лишь тень от первоначальных сил, подконтрольных оппозиционному генералу.

Раз они не пытаются покинуть «гнездо», значит, ситуация под контролем и угрозы больше нет? Странно!

Пока я добирался до точки, много размышлял обо всем этом. Многие моменты все еще оставались неясными. Сложно было сказать, как тут замешан Варисхали. Вероятно, ранее он был связующим звеном, офицером ХАД, после операции «Фантом» перешедшим на другую сторону, но не более. А может и нет. Другой вопрос — Захаров, очень странное совпадение произошло. Возможно, будь у меня больше времени, я бы раскусил подполковника и вскрыл бы ту самую связывающую ниточку. Если, конечно, она вообще есть. Третий — именно операция «Фантом» и стала точкой отсчета. С нее все началось. А последний вопрос — что делала Лейла в этих краях, когда в Союзе еще не прогремели первые взрывы? ХАД заметал следы? Устранял собственные хвосты⁈ Ну, в этом есть логика — зачем махать грязным бельем на виду у всего Ближнего Востока?

Как бы там ни было, но осмотрев эту часть катакомб и подвальных помещений, признаков содержания Лейлы я здесь не заметил. Скорее всего, карцер должен быть в другой части крепости.

Я тихо двинулся к выходу из подвала, прижимаясь к стене. Тела мертвых афганцев остались позади. Кровь уже начала застывать, оставляя на каменном полу темные лужи. Вдалеке послышался какой-то стук и скрежет, но затем все стихло. Еще раз осмотревшись, я двинулся обратно к лестнице, по которой спустились эти двое. Она наверняка вела ко внутреннему двору. Нужно было оценить обстановку снаружи и понять, как действовать дальше.

Через пару минут я выбрался из катакомб. За толстой каменной кладкой было видно, как по двору бегают вооруженные моджахеды, однако больше никто не стрелял.

Несколько минут я просто наблюдал, запоминая позиции противника. В глубине «гнезда» охрана вообще вела себя так, как будто вообще ничего не произошло. Кто-то вновь таскал ящики, кто-то заряжал пулемет, установленный на здоровенном пикапе. Двое духов суетились у ворот, поднимая тяжелую деревянную балку. Подготовка к чему-то возобновилась…

Справа, почти у самой северной стены, стояла хорошо вооруженная группа из пяти-шести моджахедов. Они о чем-то переговаривались, кивая в сторону главных ворот. Все бородатые, в жилетах-разгрузках