Безумец - SWFan

раз. И ещё. Но этого было недостаточно — как будто он смотрел лишь на маленький край, на уголок огромной картины. Но это все его воспоминания. Это всё, что составляет его душу.

Или нет?

Из последних сил он приподнял голову и посмотрел на остальных. Гургур прекратил брыкаться, он был похож на грязную тряпку, из которой выжимали кровь. На спине Ц871 угасали последние искры. Клавдия потеряла сознание. Она была бледной и прекрасной.

Матфей опустил голову и увидел перед собой кровавый лёд. А за ним — чёрную воду. И вдруг ему показалось, что этот лёд представлял собой барьер, преграждавший путь к его воспоминаниям. Что это он отделяет его от правды — от бесконечно важной правды.

Он снова вонзил в лёд окровавленные ногти. Он понимал, что это бессмысленно, ведь даже в обраще Атланта ему не удалось поцарапать этот лёд. И всё равно в безумном порыве он стал зарываться в него ногтями. Затем зубами. Затем он стал биться о него головой.

И снова.

Бах.

И снова.

Бах.

И снова.

Бах.

С каждым ударом его сознание улетучивалось. С каждым ударом слепящий свет у него в голове становился всё ярче и ярче. И тем не менее он продолжал брыкаться. Ему нужно было туда. Ему нужно было добраться до воды. Ему нужно было увидеть и почувствовать море.

…Море?

Матфей неуверенно поднял голову, когда почувствовал в волосах приятный солоноватый бриз.

В лазурном небе сияло палящее солнце. Над головой у него покачивалась пальма, а прямо перед ним, мерно шумя, накатывали на берег синие волны.

Он сидел на пляже и смотрел на горизонт. В руке у него была ракушка. Матфей с интересом покрутил её, разглядывая перламутровый блеск, который она испускала изнутри, и вдруг услышал голос:

— Ма… ты здесь? Ма!

— Здесь! — крикнул он.

Через минуту на пляж выбежала стройная девушка и направилась к нему. На ней было простое платье с закатанными рукавами, но в глаза бросалось не оно и даже не её светлое, красивое лицо, а волнистые голубые волосы.

— Опять от меня прячешься? — спросила она недовольно.

— Я не прячусь, — улыбнулся Матфей. — Вот, — сказал он и протянул ей ракушку.

Девушка взяла её, тоже покрутила в руках, а затем приставила к уху.

— Красивая?

— Угу, — кивнула девушка и поджала губы.

Некоторое время между ними висела тишина. Девушка слушала ракушку. Матфей смотрел на море, на прибой.

— Тебя ведь скоро заберут?.. — спросила девушка.

— Скоро. Но я вернусь, обещаю.

— Правда?

— Обязательно.

— … Тогда вот.

— Хм?

Матфей повернулся и с удивлением увидел, что девочка протянула ему ладонь, на которой лежал небольшой голубой локон.

— Что это?

— Мои волосы, — сказала она.

— У меня и свои есть.

— Это не для этого, — недовольно топнула девушка. — Мама говорила мне, что моряки иногда берут волосы своих, эм… подруг… Чтобы не скучать.

— А, я тоже об этом читал, — кивнул Матфей. — Ну ладно.

Он уже собирался взять локон, как вдруг девочка одёрнула руку и шагнула назад.

— Сперва обещай, — сказала она.

— Что?

— Что вернёшься. Обязательно.

— Я вернусь. Обязательно.

— Не так! По-настоящему обещай… — отвернув голову, потребовала смущённая девушка.

Матфей улыбнулся, затем встал на ноги и, глядя прямо в глаза, которые девушка старательно отводила в сторону, сказал:

— Я, Ману, обещаю, что обязательно…

…вернусь.

Матфей открыл глаза, и в ту же секунду лёд под ним и внутри него разлетелся на мельчайшие осколки…

Глава 79

Бог и Демон

«Владыка демонов» смотрел в пасмурные небеса, но вдруг его взгляд устремился вниз, а в перламутровых глазах появился прищур. Один из муравьёв, жалких, безвольных созданий, вдруг стал медленно подниматься на ноги. Окровавленный лёд под ним треснул, а вместе с ним затрещала сама реальность.

Словно мир представлял собой гигантское разрисованное стекло, сквозь которое вместе с потоками сильного ветра стала проступать всё более явная, яркая, цветная реальность — вихрь ослепительных красок, сметающий всё на своём пути.

Матфей, содрогаясь, приподнялся на ноги и вдруг почувствовал сильный запах моря. Он широко открыл глаза и увидел волны и корабли, которые неслись прямо у него над головой, а навстречу им летели другие корабли, на которых стояли мускулистые зелёные люди и бросали бомбы. А другие люди… нет, не люди — эльфы с заострёнными ушами — заряжали пушки и стреляли в небеса.

Они неслись друг на друга, встретились… и вдруг вспыхнули и превратились в тысячи миров, которые звёздным небом раскинулись у него над головой.

— Что это?.. — прошептал потрясённый Гургур.

Давящая сила, которая прижимала его и остальных к земле, исчезла. Медведь первым встал на ноги. За ним последовала Агент Х — даже за маской было видно, как заворожённо она смотрела на мировой фейерверк, который с каждой секундой разгорался всё ярче и ярче.

Клавдия приподнялась на колени и приоткрыла губы от удивления. В её больших голубых глазах отразились летающие острова, пустыни, города, что возвышались до небес, и гигантские драконы, верхом на которых летели человекоподобные кролики.

Каждая картина, каждый образ в небесах была подобна маленькой искре, которая распаляла внутри Матфея ослепительное пламя воспоминаний.

— Откуда… — вдруг раздался ледяной голос.

Матфей и остальные немедленно обратили взгляд на Владыку демонов. Его перламутровые глаза, казалось, не замечали всего происходящего. Он смотрел прямо на Матфея.

— … душа Бога? — проговорил он холодным, механическим голосом.

— Душа бога?.. — повторил Матфей, и вдруг — ещё одна вспышка.

Он схватился за голову и едва не упал на колени. Его лицо исказила болезненная гримаса.

В перламутровых глазах вспыхнул блеск. В руках демона появился ещё один кинжал. Он устремился к горлу Матфея… и остановился в нескольких миллиметрах от него, когда Матфей перехватил его между пальцами.

Матфей с удивлением посмотрел на кинжал, пульсирующий ярким белым светом. Затем самую малость надавил на него и согнул.

— С каких пор… — прошептал Матфей своим и не своим голосом, а затем улыбнулся. — С каких пор ты стал настолько слабым, Ром?

Демон, Ром, немедленно исчез в небесной вышине. Матфей выпрямил спину, размялся и шагнул в небеса.

В следующую секунду он оказался в самом центре гигантского лабиринта из миллионов лестниц, соединявших тысячи миров.

Матфей бросил на них беглый взгляд, а затем перевёл его