Другая жизнь Ромы Гончарова 3 - Поток Нейтрино

class="p1">— Это у меня в плане отдельным контролем, — сказал я. — Только оно покажет, ползет ли показание, а чувствительность не даст. Чтобы разделить, беру две нагрузки, десять и тридцать ньютонов, и снимаю их в порядке десять, тридцать, тридцать, десять. Через равные промежутки, после того как стрелка успокоится.

— Стой, — сказал Глеб, придержав мою руку. — А зачем тогда отдельный контроль? У тебя же на тридцати два отсчета подряд. Не снимай между ними груз, и вот тебе постоянная нагрузка прямо внутри серии: уползет между ними, увидим.

Возразить было нечего: отдельный контроль я тащил по привычке.

— Годится. На тридцати груз не снимаем, второй отсчет с того же груза. А отдельный контроль оставим один, длинный, в самом начале.

Я перевернул лист чистой стороной, нарисовал четыре точки в строчку и подписал под ними минуты: ноль, один, два, три.

— Среднее время двух крайних отсчетов — полторы минуты. Среднее время двух средних — тоже полторы. Если показание уходит по прямой, обе пары получили одинаковую добавку от времени. Складываю два отсчета на тридцати, вычитаю два на десяти, делю на два и на двадцать ньютонов разницы. Постоянный уровень и уход по времени в этой разности сокращаются, остается чистая чувствительность.

Глеб посмотрел на мои четыре точки, потом отобрал ручку и подписал под ними веса: −1, +1, +1, −1.

— Сумма весов нулевая, значит, a уходит, — сказал он, дописывая. — Взвешенное время: минус ноль, плюс один, плюс два, минус три. Тоже ноль, значит, dt уходит. Остается k на минус десять плюс тридцать плюс тридцать минус десять, то есть сорок k. Красиво, Ром. И без всякого стенда видно, почему работает.

— Вот это и пишите в обосновании, Оболенский, весами, а не словами, — сказал Бережной и подтянул табурет ближе. — А теперь скажите мне оба: а если показание уходит не по прямой?

— Тогда прямая добавка сократится, а кривая нет, — ответил я. — Поэтому делаем несколько повторов и хотя бы один в обратном порядке: тридцать, десять, десять, тридцать. Если повторы и обратный порядок сойдутся в пределах разброса, а при постоянной нагрузке показание уходит по прямой, прямую можно считать годной для этой проверки. Но не больше того: что изгиба нет вообще, мы этим не докажем. А разойдутся — значит, прибор ведет себя сложнее нашей модели, и надо смотреть дальше. Между точками усилитель и ноль не трогаем, время пишем настоящее, а не по плану. Только сколько ждать после смены груза, я не знаю, это ваш стенд.

— Минуты хватает, но я бы дал две, — сказал он. — А засыплетесь вы, если засыплетесь, на втором отсчете на тридцати: кто-нибудь тронет площадку. Один снимает, второй руки за спину. Допустим, получите свои десять милливольт. Что напишете про старый журнал?

— Что вывод ведомости необоснован, а чувствительность между десятью и тридцатью ньютонами на сегодня такая-то. Почему тогда числа легли именно так, мы не узнаем, и весь диапазон этим тоже не проверим.

— Вот это и пишите, Гончаров, — кивнул Бережной, поднимаясь. — Среда, четыре часа, обычный час доступа. Полтора часа у стенда вам хватит?

— С повторами хватит, Евгений Игоревич…

Уже в коридоре, когда я шел и улыбался, проснулась система:

Персональное предложение.

Наименование: метрологическая компетенция, уровень ведущего инженера (аренда).

Состав: планирование измерений, оценка неопределенности, обработка результатов.

Основание: зафиксирована подготовка проверки на учебном стенде.

Длительность: один час.

Оплата: утрата навыка чтения, 24 часа.

Штраф за отказ: отсутствует.

Срок принятия решения: 24:00:00…

[Принять] [Отклонить]

Сутки без чтения на первой учебной неделе. Нет уж, дорогая, я еще не забыл, как три дня не мог прочитать Таськиного Булычева, а буквы жуками расползались по строчке. Но и отмахиваться не стал, смысл? Срок до завтра, потом решу.

Как и обещал, после СКБ я пошел к Крылову.

— Гончаров, из общежития на факультет передали заявление студента третьего курса Корфа о драке на субботней дискотеке, — сказал он. — Ваша фамилия в нем стоит отдельно. Читаю дословно: «Староста первого курса Гончаров оказывал давление на организатора дискотеки с целью изменить принятое решение в пользу своего соседа Атажукина, который первым применил силу». Относительно того, что второго участника, Костромитина, тоже выгнали с дискотеки, Корф не спорит. Вот только скажите мне, Гончаров, почему вы считаете, что словесные оскорбления, пусть они даже и имели место, обязательно должны были перерасти в рукоприкладство? А о том, что зачинщик именно Атажукин, говорят все свидетели.

— Герман Павлович, там было наоборот… — начал я.

— Давайте не на словах, — остановил он. — До пятницы мне нужно ваше письменное объяснение: что вы видели, что говорили и в каком порядке. Остальных участников и свидетелей опрашивают отдельно, Атажукина тоже вызовут. Пока заявление Корфа — лишь сигнал, взгляд одной стороны конфликта. Но если этот взгляд останется только один, то руководство университета сделает на его основании очень серьезные выводы. Отдельно отмечу, что это именно Корф просит довести результат до руководства университета.

— Понятно, Герман Павлович, — сказал я, думая, что Корф перешел границы.

Видимо, решил бить со всех сторон, не гнушаясь даже таким крысятничеством. Внутри у меня уже давно все кипело и клокотало, и только неимоверным усилием воли я сдержал себя, чтобы немедленно не наведаться к Корфу, не дожидаясь разбирательств. Достал меня этот барончик.

— Напишу сегодня вечером, завтра принесу, — сказал я, стараясь держать себя в руках. — Чего до пятницы тянуть.

— Завтра так завтра, — кивнул Крылов и убрал лист в папку. — Идите, Гончаров.

Скрипнув зубами в бессильном раздражении, я попрощался и отправился в свой сектор. По-хорошему, нужно было изобразить какое-то угощение к вечеру, чаю организовать хотя бы, не поить же гостью водой из-под крана, хотя, откровенно говоря, настроения уже не было никакого.

И то, что первым делом я наткнулся на Корфа и Йосю Лапидуса, маячивших на кухне, его отнюдь не улучшило. Сделав морду кирпичом, я с максимально равнодушным видом сунул под кран чайник, чтобы набрать воды. Корф, что симптоматично, тоже повел себя так, будто меня тут нет, продолжая трындеть со своим подпевалой, не поворачивая головы.

— … а без личного приглашения туда не попадешь, хоть ты трижды барон, — проговорил Йося, привалившись к подоконнику. — Лиза Голицына лично вписывает имена гостей в список, мне знакомые ребята с юрфака сказали.

— Значит, надо, чтобы кто-то из списка взял меня с собой, — ответил Корф. — Хотя… Знаешь, я даже знаю, кто это будет. Сама Лиза. Она же хозяйка, с ней и надо дружить. Все, решено. Буду штурмовать Голицыну!

— Вот ты с ней и дружи, Феликс, — сказал Йося. — А мне Маша Юсупова больше