Другая жизнь Ромы Гончарова 3 - Поток Нейтрино

— Да ну, ты ей комплимент отвесишь, а она в ответ про усилитель спросит, — сказал Корф, отхлебнув из кружки. — Нет, Йоська, Юсупова у меня на втором месте. А до тебя ей вообще дела нет.

— Чего? Маша Юсупова всего на втором месте? — запротестовал Йося. — Ты бы еще на третьем сказал.

— Третье занято, — усмехнулся Корф. — Я бы туда поставил Нину Ланскую с химфака, первокурсницу. Родня у нее не самая парадная, зато фамилию вся страна знает, и третье место по стране на Подтверждении взяла, между прочим. Она зеленая совсем, ей приятно будет, если старшекурсник обратит внимание. Я бы на самом деле с нее и начал. Пожалуй, так и сделаю, начну с Ланской, а Голицына будет планом «Б».

— Ты за минуту два раза передумал, — сказал Йося. — А Ланскую ты хоть раз живьем видел?

— Увижу, — отмахнулся Корф.

Глядя на огонь под закипающим чайником, я почувствовал, что внутри у меня проходят примерно такие же процессы, и понял, что смолчать не получится.

— Что же вы девчонок как на рынке обсуждаете, Феликс? — с преувеличенной холодностью заметил я. — Первое место, третье место, к кому выгоднее пристроиться. Слушать противно.

— О, староста, — обернулся Корф. — А я и не заметил, думал, никого нет. Ты что, подслушивал чужие разговоры? Ай-ай-ай. Это не твое дело, Гончаров. Тебя туда не звали и не позовут: к Голицыным ходят люди из высшего общества, а не безродные выскочки из провинции. Так что не завидуй, имей достоинство.

— Кухня общая, Феликс, тут не подслушивают, тут просто слышно, — сказал я.

Больше сказать не успел: засвистел чайник, а пока я снимал его с плиты, в кухню заглянула Вера, из-за плеча которой выглянула Нина.

— Гончаров, ты тут? — воскликнула Вера. — К тебе гостья. Она у проходной ваш блок спрашивала, а я как раз наверх шла.

— Привет, Ром, — сказала Нина. — Я думала, ты меня внизу встретишь.

Вот черт. Мне ведь даже в голову не пришло. Ну олень, натуральный олень! А еще джентльмена тут корчил, Корфу замечания делал. Щеки у меня, судя по ощущениям, вспыхнули кумачом.

— Прости, Нин, — сконфуженно проговорил я, — за водой вышел, думал, до семи успею…

И тут Корф, глядя мимо меня, спросил:

— Ланская?

— Да, — с легким недоумением сказала Нина, посмотрев на него. — А мы знакомы?

— Барон Феликс Корф, третий курс, — представился он. — Видел вас на церемонии, по телевизору.

— Очень приятно, — сказала Нина ровно, без улыбки, и повернулась ко мне: — Ну, давай, Ромка, показывай, где живешь.

Корф еще что-то хотел сказать, но промолчал, а Йося, глядя на него, ухмыльнулся было и тут же струсил, улыбочку подавил и тоже благоразумно прикусил язык. Прихватив чайник, я гордо увел Нину в сторону нашего блока, причем Вера, оценив мизансцену, насмешливо окатила Корфа взглядом и подмигнула мне в дверях.

Когда мы вошли в комнату, Кантемир был там и сидел за своим столом у окна над тетрадью. Завидев гостей, он с естественной элегантностью поднялся, отвесив короткий кивок. И я даже мысленно позавидовал — вот что значит правильное воспитание. То, что у меня получается неловко, как сегодня со встречей, у него выходит естественно и легко, как нечто само собой разумеющееся. Таким вещам учат с младых ногтей, и вот тут мне бы не помешала помощь системы.

— Кан, это Нина Ланская, — сказал я, поставив чайник на газету. — Нина, это Кантемир Атажуков, мой сосед.

— Можно просто Кан, — сказал он и подал руку. — Садись, Нина. Чай будешь?

— Буду, — сказала она, опускаясь на мой стул, и, конечно, посмотрела на его губу. — А это что, боевое ранение?

— На дискотеке поспорили с одним неразумным отроком, — спокойно ответил Кан. — Уже разобрались.

Кан налил Нине чай в мою кружку, сунул тетрадь под мышку и сказал, что идет к Денису с Ильей разбирать задание по анализу.

Нина понимающе улыбнулась и огляделась. Первым делом она нашла взглядом чехол с гитарой в щели между шкафом и стеной.

— Так вот где ты ее прячешь, — сказала она. — А с соседом как уживаетесь?

— Нормально. Он встает в шесть и бегает, а я с ним, чтобы совесть не мучила, — ответил я, устроившись на своей кровати. — Так что я теперь тоже немного спортсмен. Не чета тебе, конечно.

— Ну, у тебя хотя бы проблем с этим нет. А у меня утром корт, потом лекции, вечером снова корт. Со следующей недели начнутся лабораторные, и я пока не знаю, куда их девать. Тренер торопит, говорит, до сессии тянуть нечего: или из сборной уходи, или полноценно оставайся… А я тяну. Химфак я не брошу в любом случае, а в сборной хочу продержаться, сколько получится.

— Ты хоть спишь, Нин? — спросил я.

— Мало, — ответила она, пожав плечами. — Зато решать за меня никто не будет, ни тренер, ни родители. Дотяну, сколько смогу, а там сама и скажу, что все.

— Тренер тебя не торопит, он выбирать заставляет, — сказал я. — Ему половина Ланской в сборной не нужна, отсюда его «или-или». А тебе не выбор нужен, а срок. До сессии, правильно? Вот до сессии пусть тебя и не дергает, а там решишь.

— Ты первый, кто не сказал, что надо определяться прямо сейчас, — ответила Нина. — Дома твердят «давай решай», тренер говорит «либо то, либо другое». Ладно, а у тебя что, кроме гитары?

— А у нас отбор в СКБ, — сказал я, улыбнувшись. — Дали журнал прибора, по которому нельзя понять, испортился он или просто ползет со временем. Завтра будем проверять на стенде.

— И тебе это нравится, — заметила она, отпивая чай. — По лицу видно.

— Очень. Я такое люблю, чтобы руками и с толком.

Мы поговорили о первых днях учебы, после чего Нина вдруг сменила тему:

— Ах да, Ром, я еще вот о чем хотела поговорить. В субботу Лиза Голицына собирает у себя дома гостей. Ну так, вечеринка в честь конца лета. Мы с ней с детства знакомы, на семейных праздниках всегда встречались. Я сказала, что хочу прийти с тобой, и она не против.

— Со мной? — переспросил я, и получилось глупо. Просто неожиданно было услышать такое после того, что наговорил Корф про Голицыну и ее элитную вечеринку.

А Нина будто почувствовала мою растерянность.

— С тобой, Роман. Ничего такого, мне просто с тобой интересно, вот и все. Так что не надумай там себе чего-то еще.

Я почувствовал, как краснею, и порадовался, что