Роанна. Хайланд. Книга шестая - Виктор Постоенко

— Да, почти до сегодняшнего утра! — выкрикнул он и, внезапно замолчав, продолжил ходить по кабинету от одной стены к другой. Лорд Хоу сел в кресло, выпрямив спину, и положил принесённые бумаги себе на колени. Он нисколько не уважал короля и, просто глядя на его метания, пытался угадать, какие ещё пакости может устроить этот впечатлительный и мелкий человек.

Внезапно король остановился, быстро подошёл к столу напротив Хоу и опёрся на него обеими руками, глядя лорду в лицо.

— Я сегодня приказал арестовать Её Величество и лорда Конвея. Королева находится под домашним арестом, а её отец препровождён в Тауэр. Я вижу, что Вы не в курсе. Это произошло два часа назад.

Хоу непроизвольно откинулся на спинку кресла, не желая смотреть в жёлтые глаза взбешённого короля.

«Что это там такое случилось… Если он вдруг арестовал свою королеву и её всесильного отца? Она же крутила им, как хотела; что же случилось?»

— Гадаете, я не ошибся? Не гадайте. Я лично поймал королеву за процессом прелюбодеяния. И не поверите — с кем: с её собственным двоюродным братом лордом Рочестером. Лорд Конвэй знал об их связи, потворствовал и даже попытался мне угрожать! — перешёл на фальцет король и снова начал бегать по кабинету.

«Какого же чёрта я сюда пришёл? — подумалось адмиралу. — Вот же незадача, теперь сиди и выслушивай всё, как будто я мама нашкодившего сына».

— Думаете, я сошёл с ума? Нет, а Вам сказал потому, что я собираюсь полностью пересмотреть внешнюю политику страны. Из-за личных амбиций того, кого уже, увы, не призвать к ответу, мы оказались втянутыми в войну с целой коалицией католических стран, наш флот нанёс оскорбление Папе Палатинскому. Да ещё чёрт его знает, что натворили.

«Что, как брата, перед которым ты пресмыкался, не стало, осмелел?»

— Ваше Величество, Вы не назвали рядом с лордом Конвэем лорда Рочестера в числе арестованных.

— Этого мерзавца я проткнул шпагой лично, прямо в покоях жены.

— А кто тогда будет свидетелем, Ваше Величество?

Король остановился посередине комнаты, повернулся и посмотрел на адмирала странным взглядом:

— А я был не один, со мной были слуги и граф Смоурс, мой адъютант.

— Да вы что, Ваше Величество? — Хоу сделал удивлённые глаза и даже привстал с полуоткрытым ртом из кресла.

— Да, именно так, и я разведусь с нею, немедленно разведусь, и ещё надо проверить, от кого она понесла принца, — выпалил он в конце.

— Ваше Величество, позвольте умудрённому старику дать Вам совет.

— Слушаю, знаю, что ты меня не любишь, но в этом случае дурного не посоветуешь.

— Не поднимайте вопроса о сыне, он уже официально Ваш наследник. Просто поручите его воспитание надёжным и верным людям. Пока пусть будет так. Не надо выставлять нас на посмешище всему миру, и так будет трудно объяснить Ваш развод с королевой. Тем более она из влиятельного протестантского рода и была выбрана в пику прежним иноземным королевам из Франкии и Кастилии, которым отдавали предпочтение в прошлые католические времена.

— И что мне теперь делать? Сын подрастёт и спросит: а где мать? И что я ему скажу? Что она была шлюхой? А ты вообще под вопросом, мой ли сын.

— Ну… Ваше Величество, пока он подрастёт, много воды утечёт. Да и всякое может случиться. Вы можете отправить его к Вашей матери, а потом он, как и положено наследнику трона, поступит на военную службу. А там вдруг война… — и Хоу замолчал. Король долго смотрел на Хоу, потом отодвинул кресло и сел напротив, кивнув адмиралу, чтобы тот опустился обратно.

— Я всегда знал, что ты очень умный человек. Наверно, так и сделаю.

— И ещё совет: если собираетесь наказывать королеву и её отца, то уж точно не за прелюбодеяние. На лорда Конвэя можно повесить всё, что они сотворили с Вашим братом, уж позвольте мне договорить до конца.

— Говори, я слушаю.

— Подлое убийство законного короля Каледонии и всей каледонской знати в святом месте — в соборе. Это деяние привело к массовому восстанию и гражданской войне, и чем она закончилась? Сотни тысяч самых лучших подданных сбежали из страны, там, за двумя океанами, служат чужой Империи наши лучшие — полководцы, морские офицеры, чиновники, врачи, учёные. Я готов назвать сотни имён, но там граф Хьюз, лорды Сомерсет, Болтон, Честер, представители других знатных фамилий, кардинал Битон, огромное количество священников, профессор Райш и почти весь преподавательский состав университета в Глазго.

— К сожалению, мёртвых не вернуть, а те, кто уехал, вряд ли смогут вернуться, насколько я знаю, их имущество и земли были распроданы.

— Привлечь к ответственности прокуроров, которые набили себе карманы, обвиняя невиновных, судейских, тех, кто пытками выбивал нелепые признания. Хотя вряд ли Вам дадут это сделать. Но хотя бы Конвэя осудите.

— А королева?

— Вызовите генерала Родса. Поставьте задачу, и его люди в течение нескольких дней напишут письма к королеве хоть от Папы Палатинского, и также её ответы — её же почерком.

— Но это же будет совсем подло.

— А она как с Вами поступила? И она одна из тех, кто стоял за Вашим братом, когда он, даже не испросив Вашего разрешения, самолично отдал приказы морякам атаковать Вальрондию.

— Но они напали первыми.

— Ложь, от начала до конца ложь. Наши каторжане во главе с капитаном О’Брайеном сумели захватить кастильский линкор и отбить у них два наших корвета, после чего ушли через океан. На необитаемом острове случайно встретили вальрондский корабль, который тоже зашёл туда набрать воду.

— Но при чём тут королева?

— А вы знали, что когда-то в молодости она страстно желала, чтобы О’Брайен женился на ней? Он отказал ей, причём прилюдно. Ну тут она сама виновата, так как решила, что при большом стечении знати он не сможет ей отказать. Но он отказал, вежливо, но отказал. Вы нрав своей супруги знаете.

— И она преследовала его до последнего?

— Именно так. Ни мои рапорта о назначении его командиром эскадры и присвоении адмиральского звания, ни рапорта Вильсона, Вестона — ни один не был утверждён. Мало того, по надуманному обвинению его лишили звания, титулов, дворянства и приговорили к казни. Это уже Вы заменили её вечной каторгой вместе с семьёй. А теперь помимо своего восстановленного там титула он ещё и герцог Самаранский, командующий всем их флотом.

— То есть, я так понимаю, она уговорила моего брата преследовать О’Брайена даже за океаном?

— Именно так, чисто женская мстительность привела к войне с Империей, которая, получив все наши лучшие кадры, стала