Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

«У кого я вообще спрашиваю… — задал я сам себе в этот момент вопрос. — Одни фанатики чистой крови, готовые уничтожать своих родичей, только потому что так велят традиции. Другие Боевые маньяки и авантюристы, которые засиделись в изоляции и просто рады с кем-то повоевать, даже не понимая, что лично я кому-то угрожаю исключительно из эгоистических целей…»

— Пойдём-ка уже в зал аукциона, — со вздохом предложил я. — Скоро уже должен начаться.

* * *

— Юрий Васильевич, всё готово, сейчас мы начнём, — угодливо, впрочем, как обычно, произнёс высокий и довольно мощный мужчина, ожидать от которого такого лебезящего отношения даже к князю было трудно.

Впрочем, для людей знающих подобное было неудивительным. Илья Меньшиков был сейчас, наверное, самым преданным сторонником московского правителя, ставшим после смерти его друга Ленского и правой, и левой рукой правителя полиса. Впрочем, за глаза сподвижника называли никак иначе, как Двадцать Первым Пальцем Князя, а кто погрубее — так и вовсе именовал Членом.

Подобное обычно представляли как следствие глубоких связей и личной привязанности старшего наследника клана Меньшиковых, чей родитель уже перевалил за сотню лет и всё никак не отдавал сыну бразды правления, а также главной московской семьи. Впрочем, пусть наружу, за пределы Кремлёвского Монолита, это и не выносилось, но всякий, приобщённый к тайнам Глубинного Кремля, знал о том, что этот человек уже более десяти лет регулярно и исправно сношал княгиню московскую, супругу Юрия, отношения которой с мужем после рождения дочери стали просто невозможными.

В общем-то, ничего нормального в этом не было, когда лучший друг и первый помощник по повелению самого мужа обслуживал потребности супруги, но в данном случае то было не тайной связью, а вполне оправданным решением со стороны самого правителя. Чего было вполне достаточно для тех, кто знал этот секрет, на что им было, в общем-то, плевать, потому как то были люди не публичные, их имена ничего не значили, но именно они на самом деле управляли всем полисом из тени. Так что если бы они открыли рот и начали рассказывать что-либо непричастным, им, скорее всего, не поверили бы, но, с другой стороны, тайные секреты Глубинного Кремля вполне могли быть раскрыты уже как Меньшиковым, так и самой княжеской семьёй. Что было бы ещё более разрушительно для репутации московской верхушки.

Впрочем, единственной «чистой» от всей этой грязи персоной, находившейся сейчас в главной ложе Большого Кремлёвского Зала, где и должен состояться аукцион, была Катенька Юрьевна, молодая княжна Московская, а также первая и единственная дочь Московского князя. По вполне естественным причинам… В виде подсыпанного сразу после рождения дочери в кубок тогда ещё довольно молодого правителя смеси из алхимических порошков пера «Громовой птицы» и селезёнки «Потопца», гарантированно обеспечивающей принявшему полную мужскую импотенцию без возможностей лечения.

Впрочем, ничего публичного тогда так и не случилось. Слишком далеко были полисы друг от друга, а посланные чародеи вернулись ни с чем. Так что сейчас никто, кроме Глубинного Кремля, даже не догадывался о том, что произошло с правителем Москвы, во время его почти годового визита в Лондиниум.

Старшая сестра, Ольга, бывшая видной московской учёной, всё это время старалась найти контрсредство… но такового, видимо, не имелось, да к тому же за это время её успел возненавидеть сам Меньшиков, вполне резонно опасаясь, что с её успехом пропадёт и его влияние на княжескую семью, а ведь он нынче делал всё возможное, чтобы свести молодую Катерину со своим официальным наследником на год старше её. Благо после расторжения её помолвки с Александром Морозовым при его влиянии на семью это не казалось чем-то сложным.

— Илья, так ты говоришь, что сегодня от пекинцев будет представлен меч, который может мне помочь? — поинтересовался князь московский, любовно поглаживая кисть своей жены, восседавшей на кресле слева от него.

— А чем тебе поможет какой-то меч? — тут же поинтересовалась Катерина, посмотрев на отца.

— Вот выйдешь замуж за Виктора, узнаешь, — усмехнулся отец, погладив дочь по голове.

— Да нафиг мне этот Меньшиков сдался! — наигранно фыркнула девушка, чуть покраснев. — Даже Морозов лучше был!

— Ой ли, — захохотал князь.

Уж он-то верил, что знал интересы своей собственной дочи. Тем более что, по сути, собственноручно формировал её нынешнюю свиту. И уж красавец и молодец Дмитрий Меньшиков, с которой ей приходилось часто общаться во время учёбы, точно выделялся на фоне девочек и нескольких щуплых умников, которых поместили среди приближённых княжны.

— А то! — вздёрнула носик девушка. — Вон, молодой Бажов!

— А что Бажов, — чуть прищурившись, спросил князь Московский. — Обычный парень…

— Папа, вот только не нужно мне этого твоего… мужского! Да на него с начала года куча девчонок в академии засматривается! Ой, да не делай такую рожу! Не нравится он мне! Не нравится. Мы и общались-то по паре слов несколько раз. Я просто сказать тебе хочу, что у нас в Тимирязевке мальчиков много', и все они лучше, чем этот твой Меньшиков. Так что отстань!

Меньшиков-старший, внимательно в этот момент вслушивавшийся в разговор, тихо выдохнул, поняв, что в Бажове, которого он побаивался из-за связи с Ольгой и его быстро обретённого мощного клана, Катерина не заинтересована. Пороки же своего сына он прекрасно осознавал. Парень был гордым и самонадеянным, считал грязью всех, кто не находится на его месте, и в последний год заранее записал Катерину в свою собственность. Наверное, этим и отпугнул.

— Илья Геннадьевич… — тихо окликнул его гвардеец, подойдя со спины.

— Да… — нахмурившись, повернулся к нему мужчина. — Что такое?

— Там вас какой-то шанхаец… вроде из делегации просит, — сообщил боец. — Невысокий такой, с полностью чёрными глазами. Говорит, вы уже встречались… он просил передать: «Yú cóngtóu shàng fǔlàn!»

Меньшиков хотел было отказаться… но вдруг почувствовал что-то внутри себя. Фраза «Рыба гниёт с головы», сказанная на незнакомом языке, вдруг стала предельно понятна, а увидеть этого шанхайца очень важно. Так что мужчина быстрым шагом направился прямиком к балконным дверям, соединявшим главную галерею и ложу князя. В то время как гвардеец вдруг в недоумении помотал головой и сам себя спросил:

— Как я здесь оказался… — встревожился было, но, тут же почувствовав, что это было неважно, направился к боковому