"Фантастика 2026-133". Компиляция. Книги 1-25 - Хелена Руэлли

Лекарь и его помощники стали выглядеть чуть менее измождёнными. Война, видимо, и впрямь закончилась: новых раненых не было.

Харлену разрешили снять повязку, и теперь он тревожился, как будет выглядеть его лицо. Раньше он шутил и завязывал глаз, подражая пиратам с юга. Теперь это стало реальностью. Квэддо успокаивал его как мог, но Харлен не верил приятелю. Он то и дело ощупывал раненую половину лица.

– Куда ты пальцы суёшь, идиот?! – взревел лекарь, удерживая руку Харлена. – Хочешь заразу внести?! Опять начнёт гнить! Не трожь!

Помощник позже пояснил:

– Шрам на лице невелик, только пустую глазницу прикрывать надобно. Не суй в неё руки, тебе повезло, что не помер, так что не пусти псу под хвост наши старания.

Харлена это почти убедило.

– Сюда бы зеркальце… Хоть маленькое! Одним глазком глянуть бы! – вздохнул он.

– У тебя только один и остался, – равнодушно бросили с соседней койки. – Теперь всю жизнь им будешь глядеть.

– Извиняй, зеркал нет, – развёл руками помощник лекаря.

– Эх, у нас в обозе такие девки ехали, – мечтательно вздохнул Харлен, – у них зеркальца были. И не только они!

Он закатил единственный глаз к полотняному верху палатки. Квэддо посмеивался, глядя на Харлена: тот всегда был большим любителем женского общества.

– Раз ты уже о бабах думаешь, больше тебя держать здесь незачем, – заключил лекарь.

Госпиталь они покинули в один из таких сумрачных дней, когда солнце даже не думает показываться из-за туч, а с неба то и дело срываются мелкие холодные капли. Квэддо с жадностью вдыхал влажный воздух. Здесь, за пределами палаточного городка, не стоял тяжёлый дух отчаяния, смерти и крови, и Квэддо наслаждался этим. Незадолго до этого лекарь, отводя взгляд, шептал ему на ухо о последствиях: рана коснулась того, что делает мужчину полноценным, и теперь Квэддо останется одиноким даже в объятиях. Он слушал, как сквозь воду, мысли плыли медленно, обрывочно. Для него всё ещё существовало только одно настоящее: он жив.

Харлен поднял лицо, подставив щёки под капли, и закрыл единственный глаз, словно хотел прочувствовать этот момент целиком. Свобода пахла сыростью, грязью и… надеждой. Каждое движение, каждый звук требовали нового взгляда. Он резко поворачивал голову, дёргал плечами, присматривался к прохожим. Привыкать к одному глазу – всё равно что учиться ходить заново.

Вдали расстилался город. Тот самый город, который предатель Руфус назвал в честь себя. К городу стекался народ: крестьяне, торговцы, мастеровой люд, даже гномы с Железных гор ехали туда, надеясь на заработки.

Путь к воротам был долгим и тяжёлым. Ноги вязли в грязи, смешанной с обломками разбитых повозок. Дороги от госпиталя никто не чинил, будто тех, кто там оставался, больше нельзя было считать людьми.

– Новому барону госпиталь без надобности, значит, и дорога не нужна, – пробурчал кто-то рядом.

Квэддо и Харлен переглянулись. Это было вполне в духе Руфуса – бросить слабых и ненужных на произвол судьбы. Опираясь друг на друга, они побрели к городским воротам. Из-за стен города доносился металлический перезвон кузниц, перекрываемый выкриками зазывал и тёплым ароматом только что испечённого хлеба. Эти звуки и запахи напоминали о мире, который, вопреки всему, продолжал жить. Где-то там, за крепкими ставнями, текла своим чередом обычная жизнь.

– Надо же, чуть не упустил вас! – раздалось из серой пелены дождя. – Не думал, что вы уже здесь, у самых ворот, грязь месите!

– Рэйшен!

Дроу стоял перед ними – высокий, широкоплечий, в потёртой куртке, с мечом у бедра. Он ничуть не изменился: яркие сиреневые глаза сверкали озорством, светлые волосы, промокшие под дождём, перехвачены кожаными ремешками. Он улыбнулся уголком губ, хотя в глазах мелькнуло что-то вроде смущения.

Приятели бросились к нему, и Рэйшен, хоть и был готов к объятиям, принял их с осторожностью, будто боялся причинить боль. Люди вокруг косились, некоторые даже замедляли шаг, но он не обращал внимания.

– Мда… – протянул он, оглядывая друзей с ног до головы. – Вас ещё кормить и кормить. Пошли, покажу наше новое жильё.

Он не сказал ни слова о потерянном глазе Харлена или хромоте Квэддо. Для Рэйшена это не имело значения. Они были живы. И это было главное.

Городские стражники у ворот с неодобрением косились на тех, кто приходил со стороны госпиталя. Здесь были нужны только здоровые, сильные, готовые работать. Больные, раненые, те, кто уже не мог быть полезным, – их здесь не ждали.

Однако Квэддо и Харлену ничего не посмели сказать. Ведь с ними был Рэйшен.

Он стоял, как скала среди бури. Один из стражников буркнул:

– Опять ты! Сколько раз было сказано – в городе меч носить запрещено!

Дроу не ответил сразу.

– Заставь меня, – холодно усмехнулся он.

Квэддо напрягся. Он знал, что Рэйшен способен на многое, когда его провоцируют.

– Он не станет обнажать меч на улицах, – поспешно встрял Харлен, пытаясь смягчить ситуацию.

– Да неужели? Это он тебе сказал? – стражник зло усмехнулся. – Эти тёмные ублюдки рождаются со змеиной ложью во рту!

Квэддо почувствовал, как внутри поднимается злость. Рэйшен спас ему жизнь. А для этого человека он – всего лишь «тёмный ублюдок».

Но дроу не ударил. Он лишь медленно снял перевязь с мечом. Его пальцы задержались на рукояти, будто прощаясь. Затем он швырнул оружие к ногам стражника так, что металл звякнул о камень.

– Подавитесь! Мне он больше не нужен…

Сзади уже загомонили недовольные. Стычка создала очередь, и никому не хотелось мокнуть под дождём. Но Квэддо видел, как Рэйшен сжал кулаки.

На улицах кипела жизнь. Мастеровые сновали с инструментами, разносчики выкрикивали цены на горячие пироги, женщины спешили домой, подобрав мокрые юбки до колен. Всё вокруг дышало движением. Город не просто восстанавливался после войны, он пытался забыть её.

Но Рэйшен шёл среди всего этого, как тень сквозь свет. Прохожие косились на него с подозрением, кто-то даже переходил на другую сторону улицы. Его высокая фигура, тёмная кожа и холодные, светящиеся глаза пугали горожан, словно он был демоном из Бездны, который явился собрать свою жатву. Но дроу не опускал взгляда. Он знал: страх – это власть. Только вот не хотел он власти над такими, как эти горожане.

Комната, которую снял Рэйшен, находилась недалеко от городской стены, там, где теперь селились небогатые