Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– А ты у нас дёшево отделался! – выразили совместное мнение родители. – С Новым годом тебя, сынок! Теперь уж точно с новым счастьем!

***

– Спит и спит! Нет, ну, чего спать-то, если уже утро, пора вставать, есть, приятно проводить время, отдыхать, меня гладить! – знакомое бормотание раздавалось у уха уже некоторое время.

Таня повспоминала, кто это может быть и почему ей кажется, что этот кто-то серьёзно нарывается?

– Я ж вижу, что ты уже не совсем окончательно спишь! – не унимался этот кто-то. – Я бы сам пошёл, но холодильник открывать пока не получается – у меня-то лапки! А там в холодильнике всякая праздничная еда. Она – там, а я – тут! Тебя в этом ничего не смущает?

– Терентий! Вот мерзавец! – прошипел ещё один знакомый голос, – Я ж так и знал, что ты ей спать мешаешь!

– Если знал, то чего ждал? – логично парировал первый.

– Пробуждения твоей совести!

– Неее, это ещё не скоро будет, – вальяжно мурлыкнул Терентий, наконец-то окончательно опознанный сонной Татьяной, – Таня точно раньше проснётся!

– Да я уже, – пробормотала она, – Сейчас ещё минуточку и проснусь совсем.

– Что ты тут делать будешь? – сдавленно-возмущённым голосом отозвался Вран, точным броском цапнув сонного тёплого, уютно-округлого Терёню, который сходу превратился в налитого силой и наполненного возмущением и когтями котяру.

– Положь кота на место! – прошипел Терентий.

Правда, его надежды на то, что бдительный Танин братец одумается и вернёт его обратно, растаяли как сон, когда он ощутил себя летящим из Таниной комнаты в коридор, навстречу суровой действительности.

– Вот теперь держись, – провыл оскорблённый кот, – Кроссовок не досчитаешься! По крайней мере, сухих.

– Только попробуй! Тобой и вытру! – топот и восхитительно-разнообразные взаимные оскорбления, которыми обменивались эти двое, удаляясь по коридору всё дальше от Таниной комнаты.

– Доброе утро! – Шушана поприветствовала Таню, которая по-детски тёрла глаза. – Со светом нового года тебя!

Поздравление звучало необычно, но приятно.

– И тебя, Шушаночка! – сладко зевнула Татьяна. – С новым годом и новым светом!

– Разбудил тебя всё-таки этот котоболтун! – фыркнула норушь, – Вот же эгоист.

– Он же кот, – пожала плечами её подруга, – Так что всё ожидаемо.

– Это да… – Шушана сделала жест лапочкой, и дверь в комнату захлопнулась в аккурат перед наглой рыжей мордой, которая уже была уверена в том, что сейчас спасётся у Тани под кроватью. – Вот, раз он кот, пусть сам и разбирается! – логично продолжила она, а потом предложила:

– А давай сегодня пироги сделаем, а? – светским тоном предложила Шушана.

– Давай! – охотно согласилась Таня.

– Слушай… – неожиданно посерьёзнела норушь, – Я давно хотела тебя спросить… А ты не жалеешь? Ну, что мы тут все около тебя топчемся? Мы тебе не мешаем?

Собственно, за этим она и пришла – задать этот вопрос.

Норушь спросила и затихла в ожидании ответа. Нет, это был вовсе не случайный вопрос, и совсем не просто так она спрашивала и замирала в ожидании ответа…

Всё дело было именно в нём! Именно от этого ответа и зависело, какое именно тесто будет готовиться и сегодня, и дальше – обычное или живичное?

Бывает такое – живёт себе человек, поживает, добра наживает, а главное-то, что делится тем небольшим, что у него есть. И ведь делится-то охотно, щедро. Замечают его, начинают помогать, давать что-то хорошее, да не просто так, а мерой полной, богатой.

– А человек потом почему-то меняется… словно ломается внутри какой-то очень важный стерженёк, как будто не выдерживает веса прибытка. И вот уже не приходит ему в голову дать что-то, поделиться, порадовать того, кому это очень нужно, и даже когда просят этого человека о милости, молят о помощи, мало того, что не даст, так ещё и фыркнет гневно, мол, пшли вон, всё моё! – вспоминала Шушана ночью, косясь на мисочку с тестом – неожиданный подарок Муринки.

Нет, она была уверена в Тане, но…

– Но спросить-то я должна! Обязанность у меня такая, что поделать, – горестно вздыхала ночью норушь. – Нельзя такой дар давать, если в человеке начал надламываться этот стерженёк! Только хуже будет!

Вот и пришла она с вопросом, вот и ожидала ответа, от волнения теребя лапками шёрстку.

Таня так удивилась, что даже ответить сразу не смогла:

– Шушаночка, ты что? Я тебя чем-то обидела? Ты рассердилась, что я легла рано?

– Нет, конечно.

– Тогда зачем ты такое спрашиваешь?

– Мы же занимаем твоё время, мешаем тебе… силы отнимаем, может, ты бы как-то иначе жила, больше внимания на себя могла бы обращать? Вот, у тебя на работе то Вероника, то Аня переживают о личной жизни… Что работа много времени занимает и на эту самую жизнь его не остаётся.

У всех разное спрашивают – у богача, которому дали много коров – чашечку молока да кусочек сыра, у такого же деятеля, которому виноградники подарили – краюшку хлеба да вина немного – путнику горло промочить, а у современной девушки вот про время уточняют – не жалко ли небольшое его количество потратить не на устройство собственной личной жизни, а просто… на жизнь других существ, которым это очень-очень нужно.

У каждого своё, ничего не попишешь.

– Вы мне абсолютно не мешаете! Вы сделали мою жизнь совершенно замечательной! – от души ответила Таня. – Я не знаю, у кого там какая личная жизнь ущемляется, но я точно знаю, как бы тяжко и невыносимо трудно я жила без вас всех! И ничего вы у меня не отнимаете, это же счастье, когда вы рядом!

Шушана тихонечко выдохнула и даже лапки вытерла о шёрстку на боках – так переволновалась, а потом радостно заторопила Таню – скорее идти на кухню, там же её тесто ждёт, да не простое, а… подаренное!

– Оно умеет лапками потряхивать над мукой и отдавать твоим пирогам и хлебу закваску. Очень хорошую закваску, понимаешь? Такая делает хлеб вкусным и ароматным. Да пошли скорее!

Таня одевалась, слушала Шушану, кивала, а сама думала, что да, не надо было бы тратить время на готовку, на уборку, на выслушивание и сопереживание, на