Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

впечатляли. Потом Иван стал доказывать это уже себе, да так успешно, что занял вполне себе солидную должность в институте, подрабатывал, хорошо получал, изо всех сил пытаясь впечатлить родителей этим. Правда, надо отдать им должное, ни отец, ни мама, ни Илюха особо ничего у него не просили… за исключением просьбы что-то купить к столу на новый год и отцовский день рождения, который праздновался широко и очень активно.

Разогнавшись с зарабатыванием денег, Иван скопил на первоначальный ипотечный взнос, а потом увлёкся идеей выпустить собственную игру и решительно употребил накопления туда. Собственно, в последнее время туда у него все деньги и проваливались, как в бездонную пропасть.

Как ни странно, это дало неожиданный побочный результат – когда у него появилась конкретная и реальная цель, Иван сообразил, что его уже гораздо меньше беспокоят высказывания отца и брата по поводу его неспортивности.

– В конце-то концов, пожалуй, я Илюхины достижения в спорте расцениваю так же невысоко, как и он мою работу. Одна разница – я не высказываю этого, просто потому что знаю, как это может быть обидно, а местами даже больно.

Нет, была, конечно, у Ивана идея как-нибудь приволочь Илью в свою компанию и дать ему возможность вдоволь пообтекать среди людей, которым вообще наплевать, какое он место занял на каких соревнованиях и какая у него спортивная подготовка, но которые разговаривают о своих интересах, вообще Илье недоступных.

– Да он две трети из того, что мы говорить будем, попросту не поймёт! – хмыкал Иван, обдумывая этот план, а потом понял, что это просто глупо. – Делать мне, что ли, нечего? Пусть сам выводы делает, в конце концов, взрослый уже. А главное, что я – взрослый! Скучно мне такой ерундой заниматься.

Вот и мелкие подколки брата да намёки отца в этот новый год показались ему окончательно неважными, словно еловая ветка отгородила его от детских обид. Да… ему бы многое хотелось изменить в своём детстве, даже, пожалуй, очень многое, но теперь-то он живёт, как считает нужным сам. Так чего его должны задевать эти, по сути, ещё детские обиды?

– Чего ты там замылился в углу и сидишь молчишь? – разошёлся Илья, – Вот зануда ты всё-таки! Давай, присоединяйся к нам!

– Да, Ванечка, ну, что ты сидишь и молчишь? – заторопилась мама. – Хочешь, я всё-таки Верочке позвоню?

– Давай я тебе лучше с тарелками помогу, – вызвался Иван, выбираясь из-за стола.

– И я помогу! – заактивничала Марина, собирая посуду. – А где ты, Ваня, работаешь? Ничего, что я так по-простому?

Он игру не принял, на лучезарную улыбку отвечать и не подумал:

– Лучше Иван. Да вы, Марина, идите к жениху, идите, а то он заскучает без вас.

– Мне Илья говорил, что вы такой бука… но мне так интересно то, что вы делаете!

– Очень рад, – скупо отозвался «бука», – Мам, давай я вымою.

Трудно поддерживать разговор с кем-то, изображающим из себя посудомойку, да ещё в «музыкальном» сопровождении громко шумящей воды и нарочито звенящих тарелок. Так что Марина, какое-то время потоптавшись рядом, недовольно фыркнула и ушла, а мать со старшим сыном обменялись понимающими взглядами.

– Эта ещё хуже прошлогодней! – вздохнула мать. – Та была милая девочка, жаль, что недостаточно яркая, как Илья выразился. И чего ему не хватало? А эта сходу губы надула. Что я, не вижу, что ли… Ванечка, а как у тебя? Ну, неужели же никого интересного рядом нет? Давай я всё-таки…

– Мам, ещё слово про Верочку, и я сбегу даже до торта и чая! – рассмеялся Иван, который уже прикидывал, что родственный долг он отдал, так что, пожалуй, пора бы и честь знать.

– Сбегаешь ты от нас всё время, да? Скучно тебе с нами? – проницательно заметила мама. – Не сердись… они живут только в своём спорте, больше ничего и не видят, ничего не знают. И я дура была, что не остановила твоего отца… но мне казалось, что он в воспитании мальчишек лучше разбирается. Знать бы тогда, насколько он неправ окажется!

– Да ладно тебе, мам, я уже привык, – усмехнулся Иван. – А скучно… дело не в этом, а в том, что мне и правда, уже пора.

Он всегда после встречи Нового года уходил, так что ни отец, поворчавший для порядка, ни брат, изо всех сил пытавшийся понять, отчего у его невесты стало такое плохое настроение, возражать не стали. Разве что мама потихоньку пожалела о том, что не позвала соседку Верочку – с ней, может, и повеселел бы Ваня…

– А может, и разозлился бы вконец! – вздохнула она. – Кто их, этих программистов, знает, что у них в голове? Одни сложности и замороченности. Хотя… вон, у меня два спортсмена в доме – простые, как веник – что на уме, то и метут! И что? Проще, что ли? – вопрос был риторический и ответу не подлежал.

***

Татьяна собиралась помыть посуду, но ничего у неё не вышло:

– Иди отдыхай. Ты готовила – нам убирать! – важно заявила Карина, строго глядя на присутствующих, которые были достаточно большого размера, чтобы помогать с уборкой.

– Да ведь и ты готовила, и остальные помогали… – попыталась поспорить Татьяна, но была выдворена из кухни вместе с Терентием.

– Терёня, на тебя одна надежда – угомони ты её, она ж весь день прыгала, как сумасшедшая белка! – ворчал Вран, буксируя названную сестру в её комнату. – Вот прямо умурлыкивай в полную силу!

Терентий, разумеется, тут же возгордился, распушился и начал горланить, да так громко, что Таня разулыбалась и подумала:

– Да я с таким мр-мр-мр и до утра не усну – кажется, что где-то мотор завод…

Собственно, на этом её собственный завод и закончился – через минуту она уже спала, улыбаясь во сне.

– Небось, она думала, что я слишком громко пою, – снисходительно размышлял Терентий, – Ну, конечно! Откуда же ей знать, что это специальный тембр для скоростного засыпания людей. Эх, ничего-то она не поняла!

Ему даже хотелось Таню разбудить и объяснить, что он-то на самом деле знает восемнадцать основных тембров умурлыкивания, а ещё порядка тридцати семи вариаций!

– Это вам не хухррры-мухрррры, – урчал Терентий, – Нет, всё-таки надо рассказать, а то, чего она такая непросвещённая тут спит?

И он бы это