Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

Тян философски поднял мисочку и поставил её перед Татьяной.

Муринка заторопилась подобраться поближе к подарку и гордо заявила:

– Мы с Мурашем хотели испешь пирог! Мы его долго делали и делали, а потом… потом, когда всё сделалось, оно не захотело пешьшя!

– Оно? – осторожно уточнил Уртян, невольно ощущая себя ответственным за это не запечённое непойми чего – кто его на стол-то поставил… – И что это?

– Лиш, ты шего? – Муринка возмутилась такой недогадливостью, – Ешли пирог неишпешен, то кто он?

– Эээ… тесто? – предположил Вран.

– Ну, да! Оно у наш шбегало и шбегало, как только мы ш Мурашем говорили о выпешке! – торопливо зашепелявила Муринка. – Вот мы и поняли, што оно хошет так быть – тештом!

– Тесто сбегало… эка невидаль, – пробубнил занятый едой Терентий.

– Тебе, может и видаль, а я знаю, што это так редко полушается! Ну, по нашему рецепту… – простодушно объяснила Муринка, и тут Таня увидела, с каким выражение смотрят на её салфетку взрослые норуши и Тишуна.

– Муринка… ты что? По рецепту пятиюродной прабабушки пирог хотела сделать? – внезапно ослабевшим голосом уточнил Тишинор.

– Да, но не ошень полушилошь! Заквашка у наш другая! – со знанием дела заявила норушинка. – Я не вше нужные штуки нашла, – объяснила она, глядя на облегчённо выдыхающего старшего брата, – Зато у лиша отвар был… он ошень даже подошел!

– Эээ, а про какой такой рецепт речь? – осторожно уточнил Вран.

– Хорошего пирожочка! – исчерпывающе объяснила Муринка, с видом великого художника сдёргивая Танину салфетку с округлого, уютного, присыпанного мукой теста, возлежащего в миске.

– Муринка, но это… его и правда в печку бы, – не подумав, заявил Вран.

И тут тесто как-то неожиданно быстро задвигалось, зашевелилось, рассыпая муку, а потом на краю мисочки появился край теста, быстро приобретая очертания этакой нащупывающей что-то лапки. Вторая такая же лапка выбралась за первой и тесто начало перебираться через бортик миски.

– Мамочки, – почти беззвучно выдохнула Таня.

– Воот! Видишь, какое оно! – довольно похвасталась Муринка. – Оно в пешку не хошет!

При слове «печка» движения теста явно ускорились, и оно перевалилось на стол, опрокинув мисочку и отодвинув её от себя «лапой».

Таня, глядя на «подарочек», который явно полз в её сторону, невольно подалась назад, уперевшись в спинку дивана, Вран схватил со стола нож, Крамеш явно примеривался к чему-то потяжелее, а Уртян взялся за голову:

– Муринка, ты что? Живичный настой отлила?

– Но только машенькую шутошку! – бестрепетно отмахнулась норушинка, – Зато оно шразу такое интерешное штало!

– Я с ума спрыгну! – простонал Тишинор, – Да кто ж мог знать, что она рецепт запомнила!

– Я не только запомнила, но и это… ушовершенштвовала! – гордо заявила Муринка, – Мы ещё лиштик Мурашевой эхинацеи добавили… А я тешто палошкой от молодильного яблошка мешала, ну то ешть мы мешали с Мурашиком – по ошереди! – благородная и нежадная норушинка решила и заслуги брата упомянуть.

Тесто тем временем переползало всё ближе к краю стола, явно выполняя мечту многих своих соплеменников, стремящихся выбраться из мисок, кастрюль и прочих ёмкостей и убраться куда-то как можно дальше.

– Так… – Соколовский, всё это время наблюдавший за Таниным подарочком, ловко перегнулся через стол, перекатил поджавшее лапки тесто в пустое блюдце и сказал:

– Танечка, с вашего позволения… можно я его рассмотрю поближе?

– Да-да, конечно! – почти беззвучно пробормотала Таня, в голове которой сами собой всплывали всякие ужасы и кошмары – кто его знает, что это за существо и чего от него можно ждать?

– Так… насколько я понимаю, рецепт начинался с чего-то вроде: «По амбару помети, по сусекам поскреби»? – обратился он к Тишинору.

– Правильно понимаете, – исключительно мрачно отозвался норушь, – Это всё потому, что нечего было людям лезть в те углы, где у нашей пятиюродной прабабушки травы разные сушились. Да, она их измельчала в травяную муку, а потом экспериментировала с разными сочетаниями… Но те люди взяли всё это смели да соскребли! А потом… закваска, конечно, была особая. Но это сама прабабушка добавила – ей уже интересно стало.

– Как Муринке? – благожелательно подсказал Соколовский, осторожно касаясь кончиками пальцев тестяного бочка.

Бочок стеснительно втягивался, а потом пальцы Филиппа, которые стали более настойчивыми, принялись отводить снова вытянувшиеся из теста лапки.

– Ты ж смотри, какое контактное! – удивился Соколовский, – Вы рецепт-то запомнили? – уточнил он у норушат.

– Запомнили! – гордо ответил обычно молчаливый Мурашик.

– Нууу, не шовшем! – призналась Муринка, пояснив брату:

– Ты когда ушёл, я ещё кое-што подмешивала и примешивала…

Соколовский рассмеялся, глядя, как тесто пытается смыться уже с блюдца, Уртян с некоторой паникой уставился на Муринку, Тишинор неловко взялся за голову, да так и покачивался из стороны в сторону, опасаясь поднимать взгляд на Татьяну – а ну как рассердится она на малышей и на него самого – кто не уследил-то? Из-за брата испуганно выглядывала Тишуна.

Шушана только лапками всплёскивала, глядя то на целеустремлённое тесто, то на свою Таню.

Таня сердиться и не думала – сначала просто была в шоке, а потом, глядя на веселящегося Соколовского, сделала логичный вывод – раз он так потешается, то ЭТО явно неопасное.

Впрочем, начальство, покосившись на её бледный вид, и само соизволило объяснить:

– Танечка, у нашей одарённой норушинки получилась очень редкая штука!

– Это не фффшштука! – расфырчалась оскорблённая Муринка, – Это подарок! И он любит нашу Таню! Я ему про Таню вшё рашшказывала и рашшказывала, даже пешенки пела, пока его мешала и мешила! Таня же тоже знает, что тешто, оно… такое отзывшивое! Тот, который у нашей пятиюродной прабабушки получился… ну, этот… круглый, он тоже шбегал, но ему ж никто не шказал, куда и к кому ему надо! Кого ему надо любить! Вот он и полушился такой…

Отзывчивое и любящее тесто слезло с блюдца и, каким-то непонятным образом определив, где находится его «любимая Таня», начало потихоньку перебираться к объекту своих чувств.

Сокол уже открыто улыбался, но всё-таки продолжил:

– Ну, прости, прости. Конечно, это не штука – это живичное тесто.