Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– Сспассибо… Мне так хотелоссь это усслышать.

Трудно считывать эмоции с плоской змеиной морды, но потом Таня уловила, что интонация у Сшайра какая-то не такая…

– Ты так нерадостно это сказал… что-то не так?

– Я понял, что вряд ли смогу вернуться, – негромко произнёс Сшайр.

– Почему?

– Я всегда буду для них напоминанием о беде, о тех годах, которые они едва пережили из-за меня. Я всегда так или иначе буду раздражать Шшоса, а в особенности – его род. Весь его род! Хочу я того или нет, но они всегда, вечно будут помнить о той боли, которую я ему причинил. А если я буду где-то поблизости, в наших землях, то и Сшевил будут это припоминать, да и их детям тоже. Такова природа…

Таня хотела было с ним поспорить, даже воздуха набрала в грудь, а потом выдохнула – он был прав.

– Вот я сегодня подумал, подумал и решил, что буду служить Соколу. Верно служить, и не из-за ошейника, а сам. Знаешь, так стало немного легче… – он горько усмехнулся. – Хотя, всё равно почти невыносимо. Наверное, если бы это был плен, если бы я попался ему из-за проигрыша в бою, я бы не ссдался, всё равно рвался бы назад к ссвоим, а так… мне не к кому возвращатьсся! Напутссствие моих родителей ядом зашшшито в ошейнике. Даже мой учитель отметилссся, – Сшайр, как ни пытался говорить ровно, всё-таки заволновался, в речи начали проявляться шипящие и свистящие звуки. – Вссе, вссе мои… кто был мне важен. Они вссе вплели свой яд…

– Это… это чувствуется? – Таня и не подозревала, что ошейник не просто контролирующая удавка, но и что-то вроде родового проклятия.

– Да, это чувсствуется вссё время. Только когда я читаю, легче. Я забываю об этом, я… сссловно там, ссловно просскальзываю в книгу, вижу вссех, кто там описан.

Здоровенный змей задумчиво пошевелил хвостом, а потом вопросительно покосился на Таню:

– У людей так бывает?

– У меня – да. Я даже представляю книги, как атмосферу, куда я вхожу, там разные запахи, звуки, ощущения.

– Вот и у меня так же! – явно обрадовался Сшайр, придвинувшись чуть ближе.

Нет, он не собирался как-то воздействовать на Татьяну, просто разговаривал, а потом… ну, хочешь – не хочешь, но хладнокровному существу всегда приятнее быть рядом с источником тепла, так что через некоторое время, Таня с некотором изумлением обнаружила, что змей-то расположился уже практически вплотную у её ног, а голова и часть шеи так и вовсе на диване.

Ей бы как-то призвать змеюку к порядку, но он возмущённо описывал, как читал позавчера книгу о змеях:

– Такую ерунду написали, что просто хвост сворачивалсся!

– Да он и не покушается на тебя! – одёрнула себя Татьяна, – Сиди спокойно! Раз его так ошейник тревожит, то, видимо, книги и разговоры о них – это просто способ отвлечься, хоть немного не чувствовать того, что вложено в эту штуку, – она покосилась на практически неразличимую полоску чуть ниже головы Сшайра.

Тут Сшайр тоже примолк, видимо, сообразил, что как-то близко он подобрался, медленно и даже как-то опасливо поднял взгляд на Татьяну, а потом тяжело повёл головой – стоило только замолчать, выскользнуть из того восхитительного мира, который его укрывал от действительности, как снова почувствовался ошейник.

– Очень неприятно? – Татьяна особенно и не размышляла, просто сделала машинальный жест врача – руку к больному месту пациента.

Ошейник ощущался чем-то неожиданно ледяным! Она чуть было ладонь не отдёрнула, но Сшайр обречённо вздохнул, и Таня сдержалась.

– Что ты… что ты сделала? – изумился змеевич через минуту. – Он почти не ощущается!

– Не знаю, просто коснулась, – растерянно ответила Татьяна.

С её точки зрения, это был абсолютно естественный поступок для ветеринара.

– Руку покажи! – неожиданно резко приказал Сшайр.

Таня пожала плечами, убрала руку от шеи змея и повернула ладонью вверх.

– Никакого сследа! На тебя это не дейсствует! – констатировал змей и подзавис в размышлениях – вот перед ним человек, который взял и удалил его мучение, пусть только на время, но убрал изводившие его ощущения.

А как попросить ещё так сделать?

– Когда опять будет плохо, приходи… в смысле, приползай, я ещё подержу руку, – улыбнулась Татьяна, глядя на все его трудные размышления. – Может, ещё поможет.

После того, как Сшайр, словно опасаясь, что его нагонит мерзкое ощущение, торопливо принял полулюдскую форму, прихватил книги и убрался к себе, Таня опять принялась готовить, раздумывая о том, почему человеческое прикосновение убрало неприятные ощущения от ошейника. Она-то прекрасно знала, что никаких сверхспособностей у неё и в помине нет!

– Возможно, этот ошейник, кроме всего прочего, ещё и напоминание о том, что от изгнанника отказались, что его не поддерживает его семья, не согреет его род, оттуда и холод. Но кто бы знал, что людское тепло, оказывается, может отогревать даже такое. Эх, ничего-то мы не знаем даже о том, что сами можем!

Когда в комнату влетел Крамеш, то он тут же насторожился и взъерошил перья:

– Где этот… змеючий гад? Я ж запах чую! Он тут был!

– Ну, был, да, приползал, – спокойно кивнула Таня, – Забрал новые книги, принял полулюдской вид – так их нести удобнее и удалился к себе.

– Ааа, ну, ладно. Ишь… библиофил шкуррный! – приложил недруга Крамеш.

– Да ладно тебе, чего ты так на него взъелся?

– Змей не люблю и не доверрряю им! И тебе не советую! – Крамеш подозрительно осмотрел Таню, словно она пыталась его переубедить и настаивала на полном доверии к Сшайру, а потом, не услышав ничего подобного, независимо встряхнул крыльями и устроился на холодильнике – отдыхать после полёта.

Через несколько минут примчалась радостная Карина, которая с Уртяном перебирала кучу проб воды для нового отвара, сам Уртян пришёл более солидно, не вприпрыжку, как молоденькая вороничка. Он нёс графин с какой-то жидкостью, а на его плече восседала исключительно довольная Муринка. За ними из коридора ввалился вымотанный московскими предновогодними пробками Вран, злобно что-то шипящий сквозь зубы в адрес:

– Парразитов, которрые подррезают почём зрря!

Из-под кухонного диванчика, упираясь всеми лапами и волоча за собой приличных размеров корзинку, выбрался Тишинор, доставивший Тане:

– Зелень и мааааленькие помидорочки! К новогодью ещё принесу – побольше!

Пока Таня