Сиротинушка - Квинтус Номен

очень разумно будет. И офи… надворные советники обещают, что до морозов они уже и основание плотины поставят, и фундаменты для самой станции, а перебоев с цементом не будет, так и основу шлюза выстроить успеют.

— Ну ладно, дорогу ты выстроишь, а паровозы для нее?

— Без паровозов обойдемся: у Андрея локомотивы с моторами бензиновыми уже выделывать заканчивают. Дорога-то узкоколейная, по ней большие эшелоны не пустить, а два-три вагона и такой, с позволения сказать, локомотивчик вполне себе неплохо двигает.

— То есть, говоришь, все по планам точно идет… Ну ладно, поверю тебе… сиротинушка ты наша. А с машинами для станции как дела?

— На Ижорских заводах говорят, что наш заказ всяко в срок выполнят, так что с турбинами я никаких серьезных проблем не ожидаю. А с генераторами и вовсе хорошо, разве что медь для них приходится из-за границы вощить, и на таможне, бывает, задержки случаются.

— Что, даже императора таможенники обирать не стесняются? — нарочито сердитым голосом поинтересовался Александр.

— Так медь штыковую компания Андрея Розанова закупает, а не товарищество наше, так что у меня к таможне претензий нет. У меня претензии с отечественным промышленникам, которые толком свою добычу меди наладить не могут…

— Так, сиротинушка, на этом остановись. Я к тебе в товарищи еще и по добыче меди всяко не пойду… пока с электрической станцией не закончим и я не увижу, что ты все же не врешь. И да, за автомобиль Мария Федоровна просила тебе спасибо передать, а еще подарок какой-то — но его уже она сама тебе пошлет. И все, иди уже, но про карту не забудь! Пусть не скоро дороги туда лягут, но император должен знать о богатствах своей державы — а уж как их потом поделить… об этом мы может осенью поговорим.

Спустя две недели у императора состоялся довольно неприятный разговор, ни в малейшей степени дел товарищества не касающийся. Но касающийся в чем-то самого императора, и поэтому Иван Николаевич Дурново, будучи министром внутренних дел, чувствовал себя крайне неудобно. Но от прямого ответа не уклонился:

— Боюсь, Ваше величество, дело сие раскрыть полиции никак не выйдет.

— И отчего же так?

— Да кавалергард сей все же супругу свою, дочь известного вам Николая Устиновича Арапова, изрядно оскорбил, а в полиции московского оберполицмейстера весьма многие сильно уважали.

— А в чем оскорбление проявилось?

— Да блудить он начал с графиней Шуваловой, что всего оскорбительнее, со старухой почти: она же его на двенадцать лет старше. Вот, думаю, кто-то из бывших или нынешних полицейских ему блуд-то и отстрелил картечью — а никто ружейного выстрела и не слышал. То есть никто про то не признается, а даже если в полиции кто и знает стрелявшего, ни за что тайну сию не раскроет. Больше скажу: ежели тот сам в полицию придет сознаваться, то его полиция же от признания и отговорит. И да, мы проверили: супруга этого шведа к наказанию этому совершенно непричастна, хотя особо и не убивается по усопшему.

— Фу, какие мерзости вы рассказываете! Это надо же: при молодой жене да со старухой… Хорошо, дело прекратить, но об этом публично не объявлять. И забудем об этом…

Глава 19

То, что несостоявшийся маршал Маннергейм отошел в мир иной, Саша узнал с чувством глубокого удовлетворения. Но не столько потому, что ликвидировали очередного врага России, сколько из-за того, что его новая «выдумка» по части оружия показала себя крайне неплохо. Простая такая выдумка: бесшумная «пушка», в которой заряд картечи выталкивался запирающим ствол при выстреле поршнем. Именно «пушка», ее так работники службы охраны и называли: отдача у устройства была сильная, как у обычного охотничьего ружья. Правда, «пушка» получилась очень одноразовой, в ней амортизатор, гасящий удар поршня, был сделан со свинцовым тормозом, и после выстрела требовалось не только ее перезарядить, но и тормоз поменять — а этот кусок свинца практически приваривался к стволу. Но если нужно было где-то незаметно для окружающих стрельнуть один раз, то оружие было очень даже удобно.

Но главным было даже не то, что было придумано новое орудие убийства, гораздо важнее для Саши стало то, что на заводе в Липецке инженеры и рабочие научились изготавливать высокопрочные бесшовные трубы — а для гидравлики тех же экскаваторов без таких было не обойтись. Вот только сталь для таких труб приходилось за границей покупать, да и не только для них: ту же железную дорогу к деревне Званка строили с использованием америкнских рельсов. Эндрю Карнеги в пылу конкуренции цены рельсов довел до менее чем пятьдесят долларов за тонну, то есть они обходились примерно в рубль за пуд. Конечно, еще и на перевозку приходилось тратиться, зато хоть пошлины на эти рельсы на таможне платить не приходилось: император, решив что с него пошлину брать вообще позор, специальным указом ее отменил. Но — только на рельсы и только на постройку этой единственной дороги. Причем тут он такое решение принял все же под воздействием своего товарища, точнее, друга своего товарища: Саша смог ему все же объяснить, что дешевый американский рельс просто убьет отечественную металлургию. Но объяснять пришлось долго, так как царь «слишком много знал»:

— Что-то ты, сиротинушка, врешь: у тебя-то рельсы еще дешевле, ну и как Карнеги тебя в деле металлическом убьет?

— Массой задавит. У меня стали выделывается в год меньше десяти миллионов пудов, а в Америке только Карнеги за месяц больше делает, а ведь там и других компаний немало. И лет за пять они цену еще раза в два с половиной уменьшат, а у нас хорошей ценой — если других металлистов брать — считается полтора рубля за пуд. Вот когда я доберусь до настоящий руды…

— Так давай, купи у американца рельсы на дорогу до той руды, а после и его сам давить будешь.

— Невыгодно, Ваше величество.

— Я пошлину и на эти рельсы сниму.

— Все равно невыгодно. Я за те деньги, что на рельсы бы ушли, выстою завод в Кузнецке, если подпишите мне концессию. Небольшой, с одной печью, на три тысячи пудов в день, и малый стан рельсопрокатный поставлю — и с ним за год рельсы на нужную дорогу наделаю. А раньше-то рельсы всяко нужны не будут: дорогу-то наметить надо прежде, а на это как раз год и уйдет. И получу вместо