Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская

Когда я все это обнаружил, я внимательно осмотрел себя, постарался припомнить, что могло случиться… А ничего! Я не ранен. Я не болею – внешних признаков нет. Если только меня отравили… Но я, в отличие от остальных гостей острова, никогда не ел, что дают, я сам выбирал, что взять.

Разобраться у меня пока не получалось, но одно я для себя определил: нейростимулятор – последний вариант, когда других попросту не останется.

Пока же я просто смотрел на бело-желтую стену обрыва, прикидывая, получится у меня спуститься вниз по корням или нет. Не получится, и думать тут не о чем.

Бруция вполне предсказуемо размышляла о том же:

– Хочешь, я вниз слезу тут? Тебя отнести не смогу, мне скафандр мешает. Но воды могу набрать – для анализа какого или что.

– Ты и без меня не спустишься.

– Я могу! – возмутилась кочевница. – Буду пробивать эту землю!

– Больше похоже на песок. Вместе с ним и рухнешь.

– И что тогда?

– Искать другой путь вниз.

– Почему вообще важна какая-то вода? Чем она так отличается от всего остального?

– От всего остального – это чего? – поинтересовался я.

Не то чтобы мнение Бруции было мне так уж важно, но замыкаться в собственном восприятии мира – тоже ловушка. А в случае кочевницы она еще и могла обеспечить взгляд, контрастирующий с моим собственным, поэтому я и задал вопрос.

– Ну, деревья тут – деревья, хоть и другие. Небо – вообще такое же небо, как на Земле. Я Земное не помню, но картинки ж видела! Другая вода была такой же водой. Так почему океан…

Она говорила что-то еще, но я уже не слушал, меня просто накрыло. И дело было вовсе не в океане, на котором я наивно зациклился. Забавно… Раньше я думал, что такое бывает разве что в кино – вот это озарение. А нет, ассоциативное мышление действительно порой срабатывает неожиданно, особенно в таком состоянии, как сейчас.

Небо.

Небо, небо, мать его, как я раньше не заметил… Я уставился на его безупречную синеву, и мне захотелось выругаться так, что у Бруции скафандр был лопнул от смущения. Сдержало меня только одно: смысл уже? Ошибка допущена, придется подстраиваться.

И ведь даже не факт, что эта ошибка так уж важна, что правда принесет мне пользу. Но сам факт того, что я упустил нечто настолько грандиозное, был равен удару по моей самооценке, причем удару из тех, которые в джентльменской драке не наносят по молчаливой договоренности.

Я настолько слился с коллективом «Виа Ферраты», что стал их гармоничным дополнением? Так и представляю эту торжественную церемонию инициации… «Поздравляем, Гюрза, ты теперь один из нас! Ты дебил».

А как иначе объяснить то, что я проморгал аж планету?

В небе не было газового гиганта. Никогда – ни днем, ни ночью. А он должен быть как раз и днем, и ночью! Как бы ни происходило взаимодействие луны с планетой, гигант на то и есть гигант – он не исчезает, а местная звезда слишком далеко, чтобы его затмить. Здесь же, как правильно заметила Бруция, абсолютно Земное небо – и это плохо, потому что нереально.

Значит, симуляция реальности намного глубже и сложнее, чем я предполагал. А еще – нелогичней! В моих теориях, причем любых, нашими потенциальными врагами были разумные формы жизни, сильно отличающиеся от людей. Но они как раз небо менять не должны, для них только и существует, что небо с вечным гигантом! Как на водной луне, вот там правильно было. А тут – необъяснимо, не было смысла прятать планету, она ни на что не повлияла бы. Им даже потребовались бы дополнительные усилия, чтобы замутнить наше сознание, чтобы мы не заметили… Не только ведь я упустил отсутствие огромного сияющего шара в небе, у остальных вопросов к пейзажу тоже нет.

Или… или они просто забыли включить гиганта в иллюзию?

– Ты чего это? – Бруция отвлекла меня от размышлений. – Чего, кинуться туда хочешь? Дурацкий план!

– Думал, тебя порадует моя смерть, – усмехнулся я, хотя никуда кидаться не собирался.

– Когда мне надо было, ты даже не думал умирать, а сейчас собрался! Бесишь.

Для меня это было шуткой, а у нее, вон, опять слезы на глазах. Эмоциональная уязвимость кочевников явно недооценена.

Пришлось успокаивать ее:

– Я и сейчас не умру.

– А чего тогда зависаешь?

– Обнаружил кое-что странное. В небе нет газового гиганта, в системе которого мы находились изначально.

– Этого, что ли? – Бруция указала на пульсирующую стену янтарного сияния, закрывающую треть неба.

Та-а-ак…

Здравствуйте.

Становится все интересней.

– Как давно он там? – напряженно спросил я.

Бруция нахмурилась, будто пытаясь припомнить что-то давно забытое, и выдала:

– Он был там всегда!

Она не лгала мне и не собиралась подкалывать. Она действительно верила, что планета висела в небе с самого начала. Точнее, поверила только что. Она потому и сделала ненужную паузу: новым знаниям о мире требовалось подгрузиться. Если бы газовый гигант действительно постоянно маячил над нами, Бруция сообщила бы об этом мгновенно, без приступа задумчивости!

И хрен его пойми, к чему все это ведет… Но выводы пока неутешительные.

Я по-прежнему не могу точно сказать, полная это имитация или частичная. Однако даже если частичная, контроль над ней безупречен. Вопрос в том, когда подкорректировали небо: когда я задал вопрос Бруции или когда я сам об этом подумал?

Второй вариант кажется невероятным, однако моей спутнице ведь исправили память за считаные минуты! Значит, ментальный контроль тут все-таки задействован. Если ей внушили нужные мысли, почему не могли прочитать мои?

Потому что это невозможно – но только в пределах Земных технологий. Если же здешняя разумная раса разобралась, как управлять мыслями совершенно незнакомого им вида… Это ж насколько они нас превосходят? И что мы способны противопоставить такому? Если разница в уровне развития столь грандиозна, мы вполне можем оказаться то ли экспериментом, то ли случайными питомцами… В любом случае, расходным материалом.

Все плохо, конечно, но сдаваться я не привык. Есть одна крохотная деталь, которая работает на меня: мной они управляют не так хорошо. Да, я тоже внутри имитации, но у них почему-то не получается засунуть нужные знания мне в голову, как Бруции. Понятия не имею, почему, но, судя по признакам лихорадки, мой организм отчаянно сопротивляется их воздействию. Эх, знать бы, в чем причина: мешает мой выработанный иммунитет к ядам?