Жрец двух богинь - Василий Горъ

Последнее дополнение меня убило. И все следующее мерное кольцо я, слушая разговоры короля и принцессы, изо всех сил боролся то с бешенством, то с отчаянием: девушка двадцати двух весен от роду, толком не оклемавшаяся от недавних покушений, обсуждала с битым, умудренным жизненным опытом правителем, как правильно подставиться под удар. А он холодно и расчетливо подталкивал ее туда, куда ему было выгодно!!!

Всю обратную дорогу принцесса была сама не своя — шла за нашим провожатым, толком ничего не видя и не слыша. Когда мы добрались до своих покоев, с той же скоростью пересекла гостиную, вломилась в спальню, доплелась до кровати и упала лицом вниз. А после того, как услышала шелест задвигаемого засова, вдруг обожгла меня жгучей горечью двух коротеньких предложений:

— Я должна. Вернетесь в Таммис — пойму.

— Мы будем рядом! — сев с нею рядом, тихо сказал я. Потом запустил пальцы в волосы на ее затылке и начал ласково перебирать пряди: — Делай то, что считаешь нужным, а мы поможем…

Для того, чтобы вернуть Лауду в более-менее нормальное расположение духа, потребовалось рисок двенадцать-пятнадцать, две души и две Искры. Однако порадоваться результатам своей работы мы с Мегги не успели — буквально через четверть мерного кольца после того, как на губах принцессы заиграла первая слабая улыбка, к нам постучала Виета Тиллир и сообщила прямо через дверь, что к ее высочеству прибыло доверенное лицо посла Шаномайна в Хамлате.

Услышав эти слова, моя подзащитная зажмурилась и изо всех сил сжала кулаки. А через десяток ударов сердца решительно перевернулась на спину, села и совершенно спокойным голосом распорядилась проводить гостя в ее кабинет.

Идти в купальню, чтобы смыть с себя массажное масло, поленилась. Зато, одевшись, попросила Мегги уложить ей волосы. Затем собрала с кровати драгоценности, привела себя в порядок, последний раз посмотрелась в зеркало и, убедившись, что я не собираюсь отпускать ее одну, вышла в коридор. По дороге собралась, и уже через пару десятков ударов сердца переступила порог кабинета не до смерти уставшей и отчаявшейся девчонкой, а бесконечно уверенной в себе молодой женщиной, проплыла к креслу, стоявшему за массивным столом из мореного дуба, величественно опустилась на сидение и вопросительно уставилась на гостя.

Доверенное лицо посла Анзора Грозного не глянулось мне с первого взгляда — мужчина весен тридцати пяти-сорока был на удивление пузат, никогда не держал в руках ничего тяжелее чернильницы или кубка, и, по моим ощущениям, привык лебезить, лицемерить и льстить. Кроме того, он очень сильно потел и как-то уж очень суетливо шевелил пальцами. Лауде он тоже не понравился, поэтому, прервав поток славословий чуть ли не на середине первого предложения, она приказала переходить к делу.

«Гость» подобострастно поклонился, вытащил из рукава надушенный платок, вытер капельки пота, выступившие на лбу и крыльях носа, спрятал промокшую ткань в кулаке и, наконец, перешел к делу:

— Ваше высочество, на обоз, в котором ваша наперсница и сестрица ехали в Таммис, напали какие-то тати…

Обычную, в общем-то, историю о нападении разбойников на торговый обоз этот мужчина описывал настолько многословно и нудно, что напомнил мне личного портного королевы Таисии. В смысле, тоже не упускал ни одной детали — рассказал, как хорошо девушек приняли в посольстве и в каких покоях они провели ночь, сообщил, что из города они выехали на рассвете, но не через Восточные, а через Южные ворота, а затем принялся перечислять все деревеньки, мимо которых они проезжали, и так далее. Через пару рисок после того, как он начал говорить, мне стало скучно. Еще через две я ушел мыслями в монастырь Милосердной и попытался представить, чем сейчас занимаются Наргиса и Янинка. В итоге едва заметный блеск чего-то металлического заметил совершенно случайно, в тот момент, когда потянул руку ко рту, чтобы спрятать зевок. И… все-таки зевнул. Затем лениво почесал затылок и, дотянувшись до ножа, спрятанного за воротом поддоспешника, метнул его в говоруна. А когда тот, получив рукоятью в лоб, начал заваливаться назад, вдруг сообразил, что оба знака, которые только что обожгли предплечья ледяным холодом, не собираются теплеть, и сорвался с места…

Глава 16

Глава 16. Лауда Хамзай.

10 день месяца Летних Гроз.

Вспышка Благодати, вернувшая меня в реальность, подарила не только ни с чем не сравнимое удовольствие, но и какое-то невероятно всеобъемлющее ощущение единства с окружающим миром: еще не успев открыть глаза, я точно знала, что нахожусь не в кабинете, а в спальне, что по правую руку от меня сидит Лорри, а по левую Мегги, и что он чем-то здорово раздражен, а она, наоборот, не находит места от радости. Не менее ясно я воспринимала и недавнее прошлое — помнила, как менялось выражение лица и глаз нашего «гостя» на протяжении всего рассказа, видела, как его пальцы, поросшие густым черным волосом, перебирают складки камзола и теребят идеально отполированную серебряную пуговицу, и понимала, на что похожи эти жесты. Поэтому первое, что я сделала после того, как нащупала и прижала к себе широченную ладонь своего Защитника — это попросила подтверждения даже не догадке, а Знанию:

— Это был Светоч Благочестивого, верно?

— Он самый… — вздохнул жрец двух богинь и полыхнул гневом: — Причем не самого низкого посвящения!

— В смысле, стер себе память и превратился в слюнявого идиота, как только понял, что ты вот-вот начнешь его пытать⁈ — на всякий случай уточнила я, хотя уже знала ответ.

Берген утвердительно кивнул, после чего недовольно раздул ноздри:

— Дым сонника не имеет ни цвета, ни запаха лишь первые три-четыре риски. Значит, эта тварь наполнила им накладной живот уже здесь, во дворце. Но доказать это мы не сможем. Равно как и найти его сообщников. А еще мы не сможем выяснить, имел он какое-либо отношение к посольству Шаномайна или прикрылся им для того, чтобы подобраться к тебе вплотную, а на самом деле поддерживает кого-то из хамлатских дворян.

— Точнее, принца Дарена или тех, кто травил его отца… — зачем-то добавила жрица Милосердной.

Я открыла рот, чтобы сказать, что это и так понятно, но вдруг ощутила еще одну грань Знания. Вернее, запоздало приняла ее всей душой и, представив, ЧЕМ мог закончиться этот визит жреца Эммета, затряслась, как лист на ураганном ветру.

— Все в