Громов: Хозяин теней 2 - Екатерина Насута

он тебе часом кроме денег книгу. Такую, небольшую вот, в деревянном ящичке, но может, и без ящичка. Обложка у ней чёрная ещё, будто обугленная. А страницы желтые, из такой бумаги, что и не бумага. Плотная, точно кожа тонкая…

Выдох.

Судорожный.

— Вижу, знаешь, о чём я. Книга эта особую силу имеет. Она на той стороне писана, на языке неведомом, который обычному человеку не прочесть. И кровью тварей кромешных… и потому сила в ней большая, такая, которой с лихвой хватит, чтобы душу твоего сына свести.

— Я… я…

Сука. Нет, какая же сука. И главное, складывается всё один к одному. Я маялся, кому это мальчишка из затрапезного рода понадобился, который и не наследник даже. А он и не нужен, если сам по себе. Книга — дело другое. Уж не знаю, чего там в ней, заклятья бомбической силы, тайны мироздания или энергия, но книга явно непростая.

— Если знаешь, где она, — произнёс голос жёстко, — то неси.

— Она… она не тут… я… он не велел… трогать не велел.

— Оно и правильно, — с лёгкостью согласился мужик. — Простым людям такое трогать точно не след. Но я знаю, как с этим дело иметь. И помогу. Решайся, что тебе дороже. Книга или сын?

Выбор, как по мне, очевидный.

И дверь хлопает.

А потом приотворяется со скрипом. На лоб же Савкин горячий падает рука, и холод, от неё исходящий, слегка унимает жар.

— Проследить?

— Не стоит. Небось, в погреб полезла, в кадушку какую, — тон явно изменился. — Или за иконой, хотя вряд ли. Сейчас притащит. И видишь, сама всё, без шуму. А ты поймать, пытать…

Жёсткие пальцы расцепили веки.

— Дышит? — осведомился другой голос. — Всё одно как-то оно… потратился.

— А ты хотел, чтоб всё даром? Оно-то и по-твоему можно было, но сам посуди. Тут, чай, не трущобы. Пропадёт баба с дитём, так искать станут. И мало ли, как… или вон Громовым весточку всенепременно отправят. Они же точно не упустят такого, чтоб их кровь да пролили безнаказанно. Даже если тела убрать, всё одно искать примутся. Копать. И как знать, до чего докопаются.

— Громовы же ж…

— В своё время, — оборвал голос. — Пока не надо туда лезть. Потревожим зазря. А вот книгу она сама всё притащит.

— Ну да… — всё же в этом голосе сомнения были. — Снимешь?

— Дурак? Это не снимается…

— Шуметь станет, если пообещаешь и не исполнишь.

— Бестолочь ты, Анциферов… я сейчас его душу привяжу.

— Так она ж отошла уже… как ты…

— Вот так. Верну мёртвую. И запитаю на матушку. Пусть кормит своего возвратника. Пару месяцев протянет, а там и скончается от естественных причин. И он надолго не переживёт, без подпитки…

Савкин лютый вой заглушил шепоток.

Сволочи.

Согласен.

Редкостные.

— … только пойми, что книгу эту многие ищут. И к тебе придут рано или поздно, — снова голос в ушах звенит, возвращая в ту, украденную, реальность. — К нему вот. Твой муж, он ведь не просто так от рода отложился. Уезжать тебе надо. Прятаться. Я помогу. Документы выправлю. Оно, конечно, дорого станет, чтоб нормальные, хорошие. Да и дело небыстрое. Тебе же спешить надобно. Сделаем так…. — он словно бы задумался. — Дом продавай. Комнаты я тебе сниму. Место, конечно, попроще, но там точно никто искать не станет. Деньги отдашь. Не смотри, разве ж стал бы я тебя обманывать?

Стал бы.

Ещё как стал бы.

— Перевести их надобно будет. На другое имя. Сумма ж немаленькая. Ни к чему тебе перед людьми такими деньжищами светить. Да и не удержишься, тратить начнёшь.

Эта тварь была убедительна.

А убедить не особо умную женщину, готовую на всё, чтобы сына спасти, не так и сложно.

— Я же в банк положу, на новое имя. И чековую книжку сделаю, чтобы честь по чести. Думаю, в России вам вовсе делать нечего. Как бумаги выправят, то в Эстляндию переезжай…

— Как же ж…

— Обычно. Тут вам покоя не дадут. Ни тебе, ни ему… Громовы писали?

— Т-телеграмку прислали… что приедут…

— Ни к чему оно. Отпиши, что дара нет, что вы в помощи не нуждаетесь. Или думаешь, что лучше меня помогут?

— Но… родня ж…

— Родня. С такой роднёй и врагов не надо. Они ж не просто так. Нужна ты им. Сына, может, и заберут, а с тобой разговор короткий будет. Муж твой вот сбежал не просто так, знал, что нельзя ему оставаться и этим вон верить… нельзя… поэтому меня слушай. Ныне же телеграммку я напишу, а ты сходишь и отправишь. Лучше даже не про дар. Правду напиши, что, мол, заболел мальчонка и помер. И ты от горя уходишь в паломничество. По святым местам. Вот прям перед дорогою и пишешь.

— Но…

— Или ты меня слушаешь и делаешь, что говорю, или я ухожу. Сама спасай своего сына.

— С-сделаю.

— И умница. Поглядишь, всё у нас получится. Телеграмку я набросаю, а ты сходишь и отправишь. Вот прям сейчас, пока я ритуал проводить стану. Тебе-то всё одно тут быть неможно. А уж как вернёшься, так и вещички собирай, для переезда…

— А дом?

— Доверенность подпишешь, и мой человек сам всё сделает.

Суки.

Какие же суки… и даже не в обмане дело. Я и сам обманывал частенько. Но теперь это воспринимается иначе.

— Многое не бери… драгоценности тоже мне оставь. Список сделай, чтоб потом принять и без обид…

Этот вкрадчивый шелестящий голос звенел в Савкиной голове, вызывая приступы лютой необъяснимой ярости.

И не способный с нею справиться, Савка заорал.

Чтоб тебя…

Глава 28

В шахте батюшку убило,

Друга порох разорвал,

И осталась я без мила,

Как былинка без воды [35].

Каторжная песня

Выдох.

Тишина.

От Савкиного вопля в ушах звон стоит. И я снова там. Или тут? Как правильно? Который из миров «тут», а который «там»? Хрен ли разница. Главное, что в обоих мы помираем.

Дерьмо.

Нет, не страшно. Мальчики кровавые в глазах не пляшут, сердце не цепенеет, не леденеет разум, скорее уж пришло полное осознание собственной беспомощности. Но продолжаю цепляться. Ниточки-электродики-трубочки-лекарства. Живу. Пока живу. И надо ещё немного, пока Савку в реальность не вытряхну.

А я вытряхну.

Никуда он не денется.

Тоже мне, мёртвый… мужик этот что-то да сотворил. Что? Понятия не имею. Может, Серега чего и подсказал бы, да он далеко.

Самим думать надо.

Глаза склеились и до того сухие, что прям трескаются. Вновь