Шайтан Иван 12 - Эдуард Тен

— Ваша светлость, вы могли выступить ещё месяц назад. Ваш император издал приказ, предписывающий вам войти на территорию Австрийской империи и оказать помощь в подавлении венгерского бунта. Я не понимаю вашей нерешительности и бесконечного затягивания начала похода. Я получил послание императора, в котором он настаивает на более решительных действиях с вашей стороны. Требую выступления вашей армии согласно приказу его императорского величества Николая I.

В штабе повисла тишина. Кесель, с обиженным видом, затянутый в блестящий мундир со множеством орденов и всяческих знаков, ожидал ответа, гордо подняв подбородок.

Лицо фельдмаршала Паскевича стало наливаться кровью. Он был готов взорваться, но я постарался опередить его.

— Вы позволите, ваша светлость? — обратился я к Паскевичу.

Он резко кивнул, едва сдерживая себя.

— Господин фельдмаршал-лейтенант. Как ранее сообщил его светлость, я являюсь доверенным лицом его императорского величества. И как уполномоченное его величеством лицо заявляю: что-либо требовать вы можете у вашего канцлера и других лиц, допустивших подобное безобразие в вашей империи. Вы сами виноваты в постигшем вас несчастье. Вы требуете срочного выступления армии, однако до сих пор не предоставили никаких гарантий регулярного обеспечения войск продовольствием и фуражом. Ваши туманные рассказы о всяческом содействии лишены конкретных пунктов и баз снабжения, потому как вы не имеете никаких сведений об оных. Лишённый всего необходимого, его светлость не может выступить в поход на враждебную территорию с недружественным населением. Если этого мало, могу привести множество других мелких препятствий, задерживающих наше выступление.

— И какие ещё мелкие препятствия существуют? — буквально прошипел Кесель.

— Пожалуйста, господин фельдмаршал-лейтенант. Армии предстоит переход через горные перевалы. Вы могли бы захватить и контролировать хотя бы основные из них, чтобы облегчить и без того трудный маршрут для армии с её обозами, но вы даже не предоставили верных проводников. Никаких точных сведений о силах и расположении повстанцев вы не изволили сообщить, опять туманные высказывания. Может быть так, а может и не так… Продолжать?

Тут покраснел Кесель, не зная, что ответить мне. Паскевич успокоился и даже криво усмехнулся, глядя на посрамлённого Кеселя. Великий князь Павел еле заметно покачал головой, сохраняя серьёзное лицо.

— Да… но…

— Не нокай, не запрягал… — машинально вырвалось у меня.

Кесель, естественно, не понял моего высказывания. Паскевич довольно хрюкнул.

— Достаточно, князь. Фельдмаршал-лейтенант всё осознал и проникся. Приступим к совещанию. Выступаем послезавтра. Первый корпус под моим командованием пойдёт через Дуклинский перевал. Второй корпус под командованием генерала Малахова — через Лупковский перевал. Основные обозы и вспомогательные силы пойдут на Русские ворота. Корпус генерала Лидерса пойдёт в Трансильванию через Предял и Южные Карпаты. Командирам корпусов — ещё раз ознакомиться с частями и подразделениями, назначенными в их корпуса; уточнить задачи, поставленные перед вами; все возникающие вопросы согласовать с начальником штаба. На этом всё, господа. Да поможет нам Бог в делах наших праведных. Князь, задержитесь.

— Благодарю вас за поддержку, князь. Признаться, не хватает терпения переносить этого Кеселя. Надутый, высокомерный бездарь — и только. Однако знатно вы его поставили на место, — усмехнулся Паскевич. — Пётр Алексеевич, признаю за вами исключительное право командовать Кавказским отрядом, как указано в повелении государя, но в интересах дела вы выполните мой приказ… в случае крайней необходимости.

— Пётр Алексеевич! — отметил я про себя.

— Несомненно, ваша светлость, при возникновении крайней необходимости отряд выполнит ваш приказ, — сделал я акцент на «крайней необходимости».

Паскевич кивнул, соглашаясь с моим уточнением.

— В походе вам надлежит быть при мне, чтобы видеть всё своими глазами.

— Исполню, ваша светлость. Разрешите быть свободным?

— Идите, князь.

Вечером к нам в лагерь заявился великий князь Павел в сопровождении своего адъютанта — поручика гвардейского гусарского полка Романова Михаила Николаевича.

— Ба, Михаил Николаевич! — воскликнул Андрей. — Весьма неожиданно. И как только ваша маман отпустила вас в поход?

— Его величество разрешил, только когда Миша буквально истерзал его своими требованиями, но под моим неусыпным контролем, — Павел строго посмотрел на брата.

— Представляю состояние Александра, — сказал я.

— И не говори, Пётр Алексеевич. Вселенская обида, на всех… Он даже не стал просить его величество, зная, что получит отказ, — вздохнул Павел.

— Такова доля цесаревича, — усмехнулся Андрей. — Вы вовремя, господа. Будем ужинать.

Паша и Эркен принесли шашлыки, приготовленные Асланом, и горячие лепёшки. В палатке восхитительно запахло жареным мясом.

— Как вовремя! Я, признаться, голоден, — засуетился Павел.

— Всем мыть руки! Не дай бог заразу подхватить… дристучую.

— А это что за болезнь такая? — спросил Михаил, моя руки.

— Понос, мой царственный друг, — просветил я его.

Веселов растерялся, когда узнал, кто у него в гостях.

— Да ты не тушуйся, Ерёма. В походе это просто братья Романовы, — улыбнулся Андрей.

— Ничего себе «не тушуйся», — проворчал Ерёма. — Не каждый день к нашему шалашу сыновья самого императора приходят.

— Да брось ты, старшина. Давай присаживайся к столу. Мы же не в первый раз вместе воевать будем, — рассмеялся Павел.

К концу нашего ужина в палатку вошёл Савва.

— Командир тут до тебя очень просится, говорит, очень важно, — тихо доложил он.

— Простите, господа, дела. — Я вышел из палатки.

Уже наступили сумерки. Ко мне подошёл мужчина, одетый в смесь военной и гражданской одежды.

— Здравия желаю, ваше сиятельство.

— Бог ты мой, Любич, пропащая душа, — обрадовался я. — Где пропадал всё это время?

Александр Милошевич Любич. Штаб-ротмистр Изюмского гусарского полка. Выходец из старого, но незнатного сербского рода. В 1830 году его семья эмигрировала из Сербского княжества в Россию. Окончил кадетский корпус и поступил корнетом в гусарский полк. Выслужил чин штаб-ротмистра и во время празднования в одном из ресторанов Петербурга столь значимого события повздорил с гвардейским подполковником. За нанесение побоев, приведших к потере здоровья потерпевшего, был арестован и осуждён окружным военным судом к разжалованию и отправке на Кавказ рядовым. В таком состоянии был замечен генералом Леднёвым и взят в разработку. Отважен, решителен, находчив и сообразителен. Владеет французским и немецким. Отличный наездник, хорошо владеет холодным оружием. Вот такого кандидата предоставили мне для решения его дальнейшей судьбы.

Леднёв собрал всю возможную информацию. Пришлось подключить Зою, чтобы узнать всю подноготную Любича. И только после этого я предложил ему службу в ГРУ. Что мне понравилось: Любич попросил сутки на обдумывание. Только после