Медоед 10 - Макс Гудвин

— Тяжело, — произнёс Питон, взвесив получившееся оружие в руках.

— Зато магазины рядом, — ответил я. — Быстро и удобно. Всё лучше, чем таскать их в карманах. Я помню, у нас в Росгвардии тоже не было подсумков, так выдавали сумку с ещё четырьмя магазинами — «самое-то» жуликов с такой сумкой крутить.

И я посмотрел на наше снаряжение и понял, что всё это неправильно: устаревшее оружие, броня без подсумков, каски эти. Но вот такое царство-государство ОЗЛ. И хорошо, что меня назначили инспектором над этим вот всем.

— Тиммейт, — произнёс я. — Готовь указание. Всем отелям: обновить оружейную комнату согласно штата. По одной единице автоматического оружия на человека, с не менее чем четырьмя магазинами к нему. Предусмотреть бронежилеты с подсумками для магазинов, а также мешок для сброса оных. Броню закупить как скрытого ношения, так и штурмовые образцы. Докупить приборы ночного видения и коллиматорные прицелы. Провести пристрелку вооружения. Обновить каски с заменой их на каски современного образца — «Ронин». По факту выполнения мероприятий доложить с предоставлением видеоотчёта.

— Принял, — ответил Тиммейт. — Уже отправил указание.

И раздав нам наступательные гранаты по четыре на человека Носорог закрыл оружейку, плюхнувшись на своё рабочее место. Бронежилеты были надеты прямо тут, а вот шлемы пока нет.

— Всё, — произнёс я. — Сейчас звоню. Питон, какой адрес у твоего дома в Малиновке?

— Малиновая 21.

— Понял, ждите на улице, — произнёс я отдавая свой АК Бизону и пошёл в комнату номер два, ту, где раньше жила Вера, когда была смотрителем.

Я закрыл за собой дверь, присел на край кровати и выдохнул. В комнате пахло её духами — сладкими и цветочными, которые уже выветривались, но всё ещё висели в воздухе. На тумбочке стояли бокалы с шампанским, а Шкаф был небрежно открыт на дне которого валялись вешалки, которые она разбросала в спешке уходя из отеля. Под ногами стояла пустая бутылка, а в углу у холодильника лежала пробка от неё.

— Тиммейт, сделай мне звонок ЛДМу, так, чтобы он как будто бы был с номера нашего главврача, — попросил я.

— Ты продумал текст? — спросил меня Тиммейт.

— Ну так, в двух словах, — произнёс я голосом дока, добавив возрастной хрипотцы и лёгкую усталость взрослого человека. — Я должен звучать как человек, который рад, что нашёл ещё одного. И скоро получу за него обещанные 5 миллионов рублей.

— Понял, — ответил Тиммейт. — Через пять секунд звонок.

Я взял телефон, поднёс к уху, посмотрел в потолок, собираясь с мыслями.

В трубке раздались гудки. Длинные, с паузами.

— Слушаю, — произнёс голос. Чужой и уверенный.

— Прохор Васильевич, — начал я голосом Виктора Фёдоровича, изображая лёгкую усталость. — Это Шульц Виктор Фёдорович. Я давно вам не звонил, но у нас тут ситуация, похожая на то, чем ваше ведомство интересуется. У нас скорая выезжала сегодня в Малиновку. Там молодой парень с нашими симптомами: потеря памяти, дезориентация, с его слов помнит себя в сорок четвёртом году.

Я сделал паузу, якобы переводя дыхание.

— От госпитализации человек отказался, основания его забирать у нас нет, но я подумал, может, его случай вас заинтересует. Ребята записали адрес, и я сразу к вам.

На том конце повисла пауза. Чувствовалось, что собеседник взвешивает услышанное.

— Где он сейчас? — спросил ЛДМ.

— Улица Малиновая 21, село Малиновка, — продолжил я. — Это севернее от города. Человека зовут Костарыпов Геннадий Сергеевич 2000 года рождения. Амнезия у парня после падения с крыши, скорую вызвал сосед, который случайно проходил той дорогой. Парень адекватный, не буйный. Мы таких не забираем. А вы, если хотите, можете с ним поговорить. Это же подпадает под правило об обнаружении?

— Конечно, если он реальный вернувшийся, вам естественно всё выплатят, — сказали в трубке.

— Но я боюсь, как бы он не пошёл чудить, — произнёс я. — Если заберёте его оттуда, то ему да и всем в селе будет безопаснее.

— Хорошо, — ответил голос сухо. — Я приеду. Спасибо, доктор! Как ваша семья?

На этом моменте я не знал, что ответить. Но Тиммейт быстро перехватил инициативу.

— Хорошо, спасибо. Дочка в Англии, пятый курс, замуж собирается. Жена бывшая себе тоже молодого мужа нашла. А сын — молодец, служит и иногда приезжает даже.

— Ну хорошо, что всё хорошо. Спасибо вам, Виктор Фёдорович, Родина вас не забудет! — произнёс голос.

— Уж не знаю, Прохор Васильевич, радоваться этому или горевать, — посетовал я и закончил разговор. — Ну, всего доброго!

Я нажал отбой, положил телефон в карман и выдохнул.

— Он клюнул? — спросил я вслух, вставая.

— Проверку мы вроде прошли, если там не было кодов каких-нибудь.

— Каких кодов? — спросил я.

— Вот тебе анекдот в тему: Два еврея иммигранта думают, вернуться ли на родину в СССР или нет. И вот один решается и говорит: «Слушай, если в России репрессий нет, я напишу тебе письмо синими чернилами, а если есть — то красными». И вот проходит месяц, и получает первый еврей письмо от второго: «Сева, тут так классно, репрессий никаких нет, власть даёт оттепель, демократия на каждом шагу, приезжай! Только вот красных чернил нигде нет».

— Понял, шифры, — кивнул я, выходя на улицу.

И мы выдвинулись на Лансере Питона и через полчаса уже были там, где надо. Домик в Малиновке оказался весьма старым и одноэтажным, из красного кирпича, с черепичной крышей, местами просевшей и поросшей мхом. Фасад когда-то был оштукатурен, но штукатурка осыпалась, обнажая кладку. Окна были узкие, с деревянными рамами, тёмными от грязи и времени. Дверь была обита жестью, чуть проржавела и уже отходила от дерева.

Участок зарос бурьяном: высокая трава разбавлялась крапивой и кустами сирени. Слева от калитки стоял старый сарай, а справа — колодец, накрытый ржавым листом железа. Забор вокруг был сетчатым, натянутым на столбы, явный новодел в сравнение с домиком.

Питон вышел из машины и, отворяя дверь сарая, произнёс:

— Я припаркую внутрь, чтобы видно не было с дороги. Тёща не приезжала сюда года четыре. Я иногда привожу сюда девок. Внутри поуютнее, чем снаружи.

Бизон хмыкнул, но ничего не сказал.