Арт 1 - Константин Георгиевич Калбанов

— Да ладно тебе. Пошли, так пошли, — примирительным тоном, согласился он. И уже мне. — До свидания Роман. Извини, если что не так. И в мыслях не держал обидеть. Просто привычка, всё по полочкам раскладывать.

— Всё нормально. Как-нибудь ещё поговорим на эту тему, — пообещал я, точно не собираясь возвращаться к этому вопросу.

Глава 24

Друг?

— Разрешите, Евстафий Казимирович? — постучавшись, заглянул я в приоткрытую дверь.

— Заходи, — глянув на меня, позволил директор.

Я вошёл в кабинет, плотно прикрыл за собой дверь, чтобы ни дай боженька никто не увидел и, уж тем более, не услышал наш разговор. Ведь я собирался ни много ни мало подбить директора на должностное преступление.

— Только быстро, Агапов. Мне уже нужно бежать.

— Это не займёт много времени, Евстафий Казимирович. Я хотел узнать, что от меня требуется, чтобы перейти на заочное обучение?

Поначалу я подумывал об экстерне. Но по здравому размышлению решил от этого отказаться. Досрочно закончить курс гимназии мне не доставит труда. Я уже пролистал учебники за текущий класс, разложил всё по полочкам и готов сдать экзамены. Иное дело, что меня это категорически не устраивает, так как родители могут увезти своё чадо в имение, а то и приставить к делам хозяйственным.

Нет, мне нужно оставаться в городе и иметь при этом свободное время. А значит, заочная форма обучения подойдёт лучше всего. Глупо же терять время на бессмысленное нахождение в стенах гимназии, в то время как я могу использовать его с куда большей пользой.

Ну вот взять хотя бы медитацию. Я способен находиться в трансе целых три часа без ущерба для здоровья и развиваться в десять раз быстрее среднестатистического одарённого. То есть, если прежде я мог за месяц нарастить вместилище на одну единицу с небольшим, то теперь на четыре.

Общий аккумулируемый мною потенциал во вместилище, девяти телесных плетениях и восемнадцати амулетах, которые я теперь могу поддерживать, соответствует сто девяноста единицам. Два с половиной месяца и я возьму четвёртый ранг. Просто небывалый прогресс для столь короткого срока. При таких перспективах тратить время на протирание штанов в гимназии это даже не глупость, а идиотизм.

— Прости, Роман, что ты сказал? Перейти на заочное обучение? Что за чушь. Иди на уроки, у меня нет времени выслушивать детские бредни.

— Отчего же бредни? Я узнавал, и подобное допустимо. Можно вообще просто прийти и сдать экзамены хоть за весь курс гимназии. Правда поэтапно, отдельно за каждый год обучения. По этому поводу есть соответствующее положение министерства просвещения.

— Рома, я не говорю, что это запрещено. Но данный вопрос я могу обсуждать не с тобой, а с твоими родителями и никак иначе.

— Евстафий Казимирович, а если сделать это неофициально, — с нажимом произнёс я.

— Ты сейчас о чём? — вперил он в меня строгий взгляд.

— Шестьдесят рублей в месяц вам. Тридцать классному наставнику. Я прихожу отмечаться в гимназию каждое утро, присутствую на контрольных работах, сдаю экзамены. В случае моего отсутствия предупреждаю заранее и предоставляю справку от доктора. Если вдруг завалю хоть одну контрольную или экзамен, наша договорённость утрачивает силу и я возвращаюсь в дортуар.

Дорого? Плевать. Это всего лишь плата за один портрет. А у меня на сегодняшний день работы хватает. За прошедший месяц я сумел заработать тысячу двести рублей. И это чистыми. Зато не смог продвинуться в создании карабина. Даже чертежи закончить тупо некогда. Полдня в гимназии, два часа на медитацию, час на ожидание возможных клиентов, написание портретов. Да я как раб на галерах! Меня работой от зари до зари не удивить. Но пустое времяпрепровождение просто выбешивает.

— Ты мне сейчас мзду предлагаешь? — прищурился директор.

— Я делаю вам обоюдовыгодное предложение, Евстафий Казимирович. Вы получаете серьёзную прибавку к жалованию, я необходимое мне свободное время. При этом никаких рисков с вашей стороны. Ведь матушка уже подписала соответствующее соглашение к которому вы можете привязать и негласные условия, не внося изменений в документ.

— Рома, тебе указать, где находится дверь?

— Где находится дверь, я знаю и так. Но всё же смею надеяться, что вы окажетесь более практичны. Мне обойдётся куда дешевле договориться с доктором, который облепит меня всевозможными справками. Вы не сможете меня выгнать из гимназии или оставить на второй год, если я буду сдавать все контрольные работы и экзамены. Как не имеете права и не допускать меня к ним из-за пропусков по болезни. Я в любом случае получу своё, а вы останетесь ни с чем. У меня нет желания ссориться с вами, Евстафий Казимирович, я просто хочу освободить время для более нужных вещей. Не спешите отказываться, и подумайте пожалуйста о моём предложении.

А вот теперь пора валить. Не стоит излишне давить на него. Раздражённый человек зачастую думает эмоциями, а мне нужно чтобы тот подключил мозги. Ведь он и впрямь ничем не рискует, так как страховка за подписью матушки лежит в моём формуляре.

Выйдя из кабинета, занял позицию рядом с учительской, поджидая классного наставника. Если директор решил, что я отправлюсь на уроки, он сильно ошибся. Нужно ковать железо пока горячо, и сразу показать свой серьёзный настрой.

— Вениамин Петрович, — окликнул я классного наставника, когда он вышел из учительской.

— Слушаю тебя Роман.

— Я приболел, доктор прописал постельный режим, — протянул я ему справку заверенную врачом.

Понятно, что есть лекари владеющие рунным лечением. Шутка сказать, но высокоранговые могут даже руку обратно приделать. Не сразу, потребуется несколько сеансов, но могут. Вот только Сила не панацея ибо, как ни крути, а её запас не бесконечен. На заживление ранения и излечение банальной простуды её расход может быть одинаковым. Вот и выходит, что без обычных врачей никуда.

К слову, многие лекари не гнушаются получить и традиционное медицинское образование. И уровень этой самой медицины тут гораздо выше, чем в сопоставимом времени моего мира. К примеру, полосные операции проводятся достаточно давно, правда могут их проводить только врачи волхвы, используя рунную анестезию. Возможно поэтому тут пока и не слышали о хлороформе, насколько мне известно, первом наркозе.

— Что-то по тебе не видно, что ты болеешь, — окинул меня взглядом учитель.

— Если доктор сказал в морг, Вениамин Петрович, значит в морг. Простите, но у меня постельный режим.

—