Иной - Алексей Александрович Стопичев

Ладно, Гхаир, — хлопнул меня по плечу Эльман так, что внутри меня всё зазвенело: — Не бойся! От нас выдачи нет! Тут у нас половина янычар из разных халифатов. И за всеми история тянется. Будешь служить хорошо — мы не то, что не выдадим тебя, но и любому глотку за тебя порвём! У янычар братство!

Я несмело улыбнулся, показывая, что всеми силами хочу в это верить. А сам внимательно изучал физиономии своих приятелей. И был почти уверен, что и Тангиз и Эльман мне поверили безоговорочно. Теперь осталось дело за малым — чтобы и командир орты Кескин-ага поверил своим подчинённым. Потому как его обмануть будет в разы труднее. Впрочем, в армию халифа сейчас столько народу набрали, в том числе и с северной внешностью, что проверить всех — просто не успеют физически, слишком времени мало, а людей много. А пока проверят — мы уже с Баблером, вернее, теперь уже Тартаром, надеюсь, успеем дело своё сделать и к Пряди отправиться. Потому как Рекс нас давно уже заждался. И почти собрал армию, чтобы нанести тварям Разлома окончательное поражение. Потому я прихлёбывал чай и улыбался тупым шуткам янычар, начавших фантазировать, как бей увидел сына своей дочки с голубыми глазами, и какими фразами на это реагировал. После сотой шутки я с тоской посмотрел на улицу и особенно остро захотел, чтобы дожди уже прекратились, и мы вышли, наконец, из тесного помещения. Есть такие шутки, по сравнению с которыми пытки королевского палача цветочками кажутся. Шутники такие каждым своим словом будто иголки тебе под ногти загоняют. А ты вынужден слушать и улыбаться, иначе скажут, что у тебя чувства юмора нету.

Глава 20

Устранение

Баблер появился, как всегда, неожиданно. Вынырнул из пелены дождя и проговорил мокрым лицом, разбрызгивая капли воды, скопившиеся на губах:

— Сегодня или никогда!

— Халиф прибыл? — догадался я, и мой друг довольно кивнул.

Я посмотрел в центр лагеря, но за стеной капель, будто размывающих реальность, даже не увидел центрального дома, куда должен заселиться Ато Депр. Хотя, здание это с Баблером вы выучили за две недели наизусть. Двухэтажное. Кирпичное. Довольно крепкое. В нём было два выхода и шестнадцать окон. Восемь окон на первом этаже — по четыре с каждой стороны, за исключением торцевых стен, и по восемь на втором. И всего четыре комнаты — не сильно и просторные. Но халиф, приезжая в военный лагерь, любил показать, что может не только в дворце жить, потому и ютился в домике. Где с ним находился всего десяток телохранителей. С другой стороны — кого бояться посреди огромного военного лагеря могущественному халифу? Этим доверием Депра к своему войску мы и хотели с Баблером воспользоваться.

И вот, под конец сезона дождей Ато Депр прибыл в Рих и заселился в дом. А это значит, что, как только дороги просохнут, огромная армия направится к границам королевства Крок, чтобы захватывать города и уничтожать всё, что попадётся на пути. И, зная южные армии, можно быть уверенными, что главные, с кем будут сражаться эти вояки — мирные жители. Я хмуро посмотрел на Баблера и проговорил:

— Когда выйдем? — и посмотрел на часового, стоявшего возле нашей казармы. За пеленой дождя он еле был виден, впрочем, на улицах военного городка народа почти не было. Не очень хотелось ходить кому-то по чавкающей, засасывающей сапоги земле. И мокнуть до нитки тоже никому не хотелось. Благо, командиры тоже понимали, что по такой погоде ни занятий не провести, ни проследить за чем-то особо не получится, оттого подчинённых, то есть, нас, не трогали. Баблер глянул на меня задорно и сказал:

— А может… сейчас?

Я глянул на него диковато вначале, а потом подумал, что иногда импровизация — лучше любого плана. И проговорил внезапно:

— А пошли!

— Вернее, поплыли, — буркнул весело Баблер, чавкая по грязи своими сапогами.

Я шёл следом, скорее угадывая направление, чем видя его. Дождь, и так сильный, казалось, стал ещё неистовее. С неба будто водопад обрушился. И я знал, что так бывает как раз перед концом сезона дождей. Значит — ещё пара-тройка часов, и всё закончится. И тогда подобраться к дому, где расположился халиф, будет уже намного сложнее. Да и скрыться потом станет трудно. А умирать… слишком долго. И больно. Потому, лучше уж остаться живыми.

На улице возле здания, где разместился халиф, оказалось десятка три военачальников и сановников. Даже проливной дождь не испугал их. Но мы с Баблером, ничуть не смущаясь, обошли кирпичное строение и зашли с тыла. Мы уже знали, что Ато Депр размещается в левой угловой комнате на втором этаже. И забраться туда не стоило большого труда, особенно для нас.

— Давно мы в роли убийц не представали, — вновь осклабился Баблер, и я улыбнулся в ответ. Мы это делаем всё время, и слова Линга были просто-напросто шуткой. А потом мы поднялись по стене и ввалились с грохотом в окно нужной нам комнаты, выхватывая мечи. Но халифа в комнате не оказалось. Зато там была какая-то миловидная девушка, почти полностью обнажённая. Она возлежала на кровати и с испугом смотрела на нас. Конечно, ей было отчего испугаться. Я представил, как мы выглядим со стороны: мокрые, в грязи с головы до ног, да ещё и с оружием в руках. Девушка только открыла рот, собираясь закричать, как отворилась дверь, и в комнату шагнул халиф. Он, видимо, услышал шум разбитого окна и решил проверить, что случилось. Я порадовался смелости повелителя Эрата и прыгнул к халифу. Ато Депр раскрыл рот, и даже рыкнул повелительно что-то вроде «кто вы такие?». Но Каладболг хищно свистнул, и голова бывшего халифа, подпрыгнув, упала со стуком на пол и покатилась. Баблер в это время успел подскочить к кровати, умудрился галантно поцеловать ручку полуодетой даме и губы его даже скользнули ниже, коснувшись соска на левой груди. Дама подкатила глаза и потеряла сознание, а я кинулся к окну и выпрыгнул наружу. Рядом со мной раздался всплеск, и слева приземлился Баблер Линг.

Мы побежали от дома, слыша жуткие крики. Хотя, слово «побежали» слишком громкое для тех действий, которые мы производили. Мы максимально быстро вытаскивали ноги из грязи, переставляя их раз за разом и удаляясь от места убийства. И через минуту уже свернули за первую казарму, слыша, как сзади вовсю затрубил рог, объявляя тревогу. Из казарм, ругаясь