Иной - Алексей Александрович Стопичев

Глава 17

Неожиданное предложение

Даже в южном халифате ночью холод пробирал до костей. И я очень обрадовался, когда в сумерках уже увидел на горизонте небольшой населённый пункт. Оглянулся на Баблера и, гикнув, послал Чучело вперёд. Глупыш тут же ускорился, догнал нас и побежал рядом, поглядывая по сторонам и свесив на бок язык. Баблер, поравнявшись с нами, проговорил:

— Ино, там впереди не просто деревушка! Смотри, караван-сарай!

Я кивнул и чуть замедлил ход Чучела. И проговорил:

— Будем поаккуратнее. Кто знает, что нас там ожидает.

Баблер пожал легкомысленно плечами и принялся рукой оглаживать свою бородёнку. Так мы и подъехали к немалому по размерам сооружению. И увидели, что в караван-сарае должно быть достаточно многолюдно. Во дворе этой гостиницы было полсотни верблюдов, и столько же, если не больше — лошадей. Навстречу нам выскочил худой подросток, который поклонился, протянул руки, чтобы забрать поводья наших лошадей. И проговорил быстро, скороговоркой:

— Кормить? Поить? Овёс на одну лошадь — половина динара. Вода, если остановитесь в гостинице — бесплатно!

— Кормить-поить! — кивнул благосклонно Баблер, доставая мелкую серебряную монету и вручая её слуге вместе с поводьями своей лошади. Я посмотрел внимательно на Чучело и тоже отдал повод подростку, проговорив внушительно:

— Не шали!

В огромном помещении караван-сарая оказалось не менее полусотни столов, и почти все они были заняты купцами, воинами, погонщиками и прочим дорожным людом. Однако, хозяин заведения сразу рассмотрел новеньких и выкатился к нам с улыбкой на пухлых щеках.

— Добро пожаловать, странники! — толстенький трактирщик поклонился: — Я Абу! Чего желаете?

— Комнату, — бросил на ходу Баблер, направившись к пустому столику, — И пожрать! Много! Мы третий день в пути! Надоело уже всухомятку жить!

Абу кивнул кому-то, и один из слуг кинулся за стойку на кухню, откуда плыли прекрасные ароматы южной кухни. А когда мы присели, полненький хозяин караван-сарая проговорил значительно:

— Вина? Пива? Для дорогих гостей ничего не жалко!

Баблер почесал затылок и решил:

— Давай-ка вина! Пиво тут у вас ужасное!

Абу вновь кивнул кому-то, и ещё один слуга кинулся вдогон за первым. А от соседнего столика к нам повернулись сразу несколько воинов — жилистых, крепких и уже изрядно пьяных. Один из них спросил, сузив и без того неширокие глазки:

— Ты что-то имеешь против нашего пива, северянин?

Баблер залихватски подмигнул ему и проговорил:

— Если ты про ослиную мочу, которую здесь именуют пивом, то ничего не имею и иметь не хочу, — и захохотал, подлец.

Я вздохнул, спрятал руки под стол и начал нанизывать на пальцы перстни, которые в случае драки заменят кастет. А мой приятель, который явно заскучал в дороге и жаждал развлечений, продолжал, явно получая удовольствие:

— Вот если бы ты попробовал репеленское пиво, то точно никогда бы не пил местное, которое делают не из хмеля, а из лягушачьего помёта!

Янычар нахмурился, покраснел и расхохотался вдруг заливисто. Махнул рукой и признал:

— Пробовал я репеленское пиво. Согласен, что у нас его делают другим! — воин поднял назидательно палец и сказал твёрже: — Но! Согласись тогда, что наше вино лучше, чем вина северных королевств!

— Вот с этим и я с удовольствием соглашусь, — засмеялся навстречу Баблер. А янычар взял миску с пловом, огромную глиняную кружку и присел за наш стол, проговорив:

— Я Махарб!

— Тартар, — протянул ему руку Баблер и обменялся с янычаром крепким рукопожатием, успев подмигнуть теперь и мне.

Я, быстро сняв кольца с правой руки, тоже протянул ладонь и назвал имя, которым представлялся на юге, когда хотел проехать инкогнито:

— Гхаир!

— Вы, смотрю, воины, — одобрительно сказал нам Махарб, поглядывая не столько на наши мечи, сколько на руки.

— По оружию определил? — хмыкнул Баблер, с вожделением поглядывая на блюда, которые уже нёс нам слуга.

— По наглости, — рассмеялся опять янычар, — Охранники, караванщики и погонщики не будут столь нагло себя вести! Это удел настоящих мужчин!

И подбоченился прямо на скамье, показывая, что и себя причисляет к настоящим мужчинам. Баблер, схватив кувшин с вином, налил себе и мне в кружки, и тут же предложил вина нашему новому знакомому. Янычар быстро допил своё пойло и охотно подставил кружку. А потом вкрадчиво спросил:

— Вы откуда и куда, если не секрет?

— А зачем спрашиваешь, дядя? — спросил янычара Баблер.

— Да мы бойцов ищем, на хорошее жалованье, — ответил Махарб. А потом поправился: — Халиф ищет! Собирает армию. И платит очень хорошо.

Мы с Баблером переглянулись, я прикрыл глаза, отдавая инициативу приятелю, и тот заговорил вновь:

— А для чего ищет, Махарб? — Баблер отхлебнул вина и подмигнул: — Сам знаешь, в нашей профессии хорошее жалованье так просто не дают! Чем больше платят, тем меньше шансов выжить!

Янычар прищурился и захохотал уважительно, отчего его глазки стали совсем узкими. Отсмеявшись, воин ответил:

— Надо запомнить твоё изречение, Тартар! Ты, оказывается, ещё и думать умеешь! Смотришь — десятником назначат!

— Десятником — это хорошо, — Баблер максимально вольготно развалился на скамейке, а янычар спросил:

— Что друг твой молчит всё время?

— Да он умом слабенький, — махнул рукой подлец, — Не обращай внимания! Рубится — как зверь, а разумом, как дитя пятилетнее! Только что слюни за ним не вытираю!

Махарб посмотрел на меня с сочувствием, а я под столом попытался пнуть Линга. Но эта скотина заблаговременно убрал ноги подальше и сидел, весело оглядывая зал.

— Гхаир, — медленно и по слогам начал говорить мне янычар, — Пойдёшь с нами — халиф много денежка даст! Будешь пряник покупать! Халва покупать! Ты женщин любишь?

— Ды-а, — промычал я, скособочив голову набок, — Это Тартар не любит женщин. Мужчин любит. А я женщин люблю. С сиськами-и-и-и!

Я хотел ещё и слюну пустить, но передумал. Потому как, и так удовольствие получил от багровеющего лица Баблера и удивлённо-разочарованного лица Махарба. Тот встал резко:

— В общем, если хотите — утром подойдите к нам! Всё расскажем, — и быстро ушёл, пробормотав: — Халиф всяких принимает на службу…

Глава 18

В янычары

У меня было полное ощущение, что всё повторяется вновь.