Помещик - Юрий Александрович Уленгов

Варя замерла.

Я почувствовал, как напряглась её спина. Штуцер на коленях чуть качнулся, пальцы сжались на ложе.

— Продолжайте, — сказал я.

— Потом к нему исправник приезжал. Не знаю зачем. Долго сидели в кабинете, спорили. Когда исправник уехал, папенька заперся и ещё долго один сидел. А на завтра позвал приказчика и велел ехать к вам с приглашением на обед.

— Ему уже тогда плохо было, — продолжила Варя. — Серый весь, глаза запавшие. Говорил с трудом. Я будто чувствовала неладное, потому и написала вам записку. Попросила приказчика передать втайне от папеньки. Приказчик, Валентин Казимирович, он хороший человек…

Она запнулась.

— Был. Всегда хорошо ко мне относился.

Я промолчал. О мёртвых или хорошо, или ничего, а приказчик совсем недавно умер у неё на глазах. Впрочем, на фоне смерти отца гибель слуги могла и не сразу уложиться в голове.

— Папеньке становилось всё хуже, — сказала Варя. — Я думала, обед придётся отменять. А он упрямился, велел накрывать стол… Ну и вот. Дальше вы знаете.

Она шмыгнула носом и отвернулась.

Я дал ей немного времени, чтобы успокоилась, затем задал новый вопрос:

— А люди у вас когда начали болеть?

— Наутро после того, как папенька вернулся. Днём узнали, что сразу в нескольких избах люди слегли. Папенька велел в деревню не ходить, из дома не выходить и воду кипятить. Говорили, будто торговец заразу привёз. Только папенька болел не так, как они. Те животом маялись, потом начиналась чёрная рвота, а он…

Варя снова замолчала.

На этот раз надолго.

— Ой, — произнесла она наконец.

Я ждал.

— Это что же получается… Папеньку мертвяк тяпнул? Тогда, ночью? А он никому не сказал?

— Выглядит, как будто действительно так, — кивнул я.

Теперь всё становилось на свои места.

Козодоева среди ночи поднял приказчик и рассказал, что возле фермы кто-то шлялся. Михаил Васильевич испугался и поехал лично наблюдать, как избавляются от следов. Понимал, что ему грозит, если клетку, мертвяков и егерей обнаружат прежде, чем он успеет превратить ферму в невинную селитряную варницу.

Поехал. Проследил. И где-то не уберёгся.

Что ж. Чего хотел, то и получил.

Есть всё-таки Бог на свете.

Жаль только, что расплачивался Козодоев не один. Вместе с ним погибли слуги, приказчик и множество крестьян, которым до барских затей не было никакого дела.

Вот только болезнь в Язвищах с укусом Козодоева, похоже, связана не была. Людей валило животом, а старый боров медленно, но уверенно обращался в мертвяка. Значит, по деревне и правда пошла какая-то зараза, а некромант просто воспользовался готовыми покойниками.

Для засады на меня.

Или…

Я придержал Буяна, пропуская мимо низкую ветку.

Если Козодоев знался с некромантом, помогавшим ему управляться с нежитью, всё могло случиться иначе. После укуса Михаил Васильевич отправился к своему помощнику и попросил исцелить его. А тот согласился — но потребовал взамен заманить в Язвища молодого Дубравина.

Не думаю, что Козодоев хотел со мной мириться. Скорее, его заставили. Пообещали избавить от мертвяцкой порчи, если он напишет письмо и усадит меня за свой стол.

Только лечить Козодоева никто не собирался.

Да и мог ли некромант его вылечить? Дар Настасьи был другим. Тёплый, светлый, способный вытянуть мертвяцкий яд даже тогда, когда укушенный уже приготовился умирать. Проклятый Дар был совсем иным. Он умел поднимать мёртвых, связывать их волю и превращать людей в чудищ. А вот в обратную сторону…

Не уверен.

А эпидемия?

Совпадение? Или некромант заранее позаботился, чтобы в Язвищах оказалось как можно больше свежих тел? Люди заболели на следующий день после ночной поездки Козодоева. Слишком удобно совпало.

Интересно. Очень интересно.

— Что же теперь будет? — тихо спросила Варя.

— С чем?

— С папенькой, имением, деревней, крестьянами… Со всем.

Она снова шмыгнула носом, вытерла щёку тыльной стороной ладони и размазала по коже подсохшую кровь.

— С имением, полагаю, ничего не случится. Сабуров со своими людьми перебьёт мертвяков, хотелось бы надеяться, что и до некроманта доберётся. А остальное придётся решать после. У вас имеются родственники?

— Есть. Дядюшка, брат папеньки. Только он в Петербурге.

— Придётся вызвать.

Козодоев не оставил сына, зато у него была законная дочь. Стало быть, Варя являлась ближайшей наследницей, а брат Михаила Васильевича на Язвищи претендовать не мог. Тут всё было достаточно ясно.

Вот только Варе девятнадцать. Имением она уже могла заниматься, но свободно распоряжаться недвижимостью и совершать серьёзные сделки без попечителя — нет. До полного совершеннолетия оставалось ещё два года, и на это время ей потребуется опекун.

— Ваш дядя должен приехать и помочь принять дела, — сказал я. — Скорее всего, его назначат вашим попечителем до совершеннолетия. Хотя это ещё должна утвердить дворянская опека… Не знаю, я не силён в этих тонкостях. С бумагами придётся разбираться в Порхове.

— Это дело небыстрое, — проговорила Варя.

Она посмотрела вдаль. Впереди дорога выходила из леса, за полями уже виднелась тёмная полоса следующего перелеска.

— И куда мне идти, пока дядя не приедет? Я… Я пока не хочу возвращаться в имение. Мне страшно.

— Сначала я отвезу вас к себе. Это сейчас самое близкое и вполне безопасное место. А завтра, полагаю, придётся ехать в Порхов, к исправнику. Ему нужно узнать, что произошло. Там вы сможете поселиться в гостинице.

Варя резко повернула голову.

— Но у меня совсем нет денег! — в её глазах был явно виден испуг.

Ну да.

Ещё утром она была дочерью одного из богатейших помещиков в округе. За её спиной стояли три сотни душ, большое имение, лесопилка, егеря, приказчики и целый дом прислуги. Не уверен, что раньше она вообще задумывалась о деньгах. Теперь Варя сидела на чужом коне, в залитом кровью платье, с ружьём на коленях и без единого рубля при себе.

— Да и одной в городе… Без прислуги…

— Мы что-нибудь обязательно придумаем, — сказал я.

Обещание вышло довольно расплывчатым, но больше сейчас предложить было нечего. Деньги не являлись проблемой. А вот поселить незамужнюю дворянскую дочь одну в гостинице, после того как её отец погиб при нападении некроманта, — это уже действительно способ устроить разговоров на весь уезд…

Впрочем, сначала следовало доехать домой.

Остаток пути Варя молчала. Я тоже не пытался её разговорить. Буян шёл неспешно, иногда переходя на короткую рысь, когда дорога становилась ровнее. Двое ватажников держались сзади, Петри ехал чуть впереди, а Григорий замыкал нашу небольшую кавалькаду.

Когда впереди показался частокол Малого Днища, я почувствовал, как, наконец, отпустило напряжение в плечах.

Дом.

На вышке нас заметили заранее. Створки ворот раскрылись, часовой