Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

— Я возвращаюсь в Щепкино, — сообщила ему, не здороваясь. — Велю Прохору немедленно подать карету.

Однако, выглянув за дверь, я не обнаружила слугу на месте. Утром он обычно топтался у порога, смущенно покашливая и ожидая распоряжений. Но сегодня в коридоре царила нехорошая тишина.

— Где он? Ты его видел? — вопросительно посмотрела на мужа.

— Нет, — тот пожал плечами. — Возможно, во дворе?

— Милейший! — обратилась к коридорному, завидев его у лестницы. — Кликни Прохора, моего конюха.

— Так нет его, барыня, — поклонившись, ответил слуга. — Со вчерашнего вечера не видели.

— Как нет? Ты уверен? Он бы никогда не ушел без спроса! — похолодела от пронзившей догадки. — Вчера у входа я столкнулась с Ведищевым, — я развернулась к Дмитрию. — Зачем он приходил? Граф угрожал мне. Говорил о расплате.

Глава 63

— Старик совсем сдал, — Горчаков поморщился, словно от зубной боли. — Он умолял забрать заявление. Просил спасти его Наташеньку, взывал к «старой дружбе». Плакался о том, что монастырь ее убьет.

— А что ты? — замерла в напряжении. — Согласился? Снова вернешь ее в дом, чтобы она завершила начатое в лесу?

— Нет! — сурово отрезал князь. — Наталья отказалась давать клятву, значит — виновна. Улик и показаний твоих слуг более, чем достаточно для приговора. Закон един для всех.

— Как ты можешь? — выдохнула прежде, чем успел обдумать слова. — Вы ведь были вместе. Ты любил ее? Если нет, зачем поселил в одном доме со мной? Зачем позволил ей растоптать мои чувства? Ради чего? Чтобы теперь забыть и избавиться? Если же ты не любил Наталью, зачем понадобилась эта показательная жестокость со мной?

Взгляд Дмитрия потяжелел, сделался неживым и убийственно холодным.

— Ты не поймешь, — выдал он после длительной паузы. В его голосе звучала такая пустота, что мне захотелось ударить его, закричать, чтобы пробить монолитную стену. — Есть вещи, которые выше чувств.

— Тогда нам больше не о чем говорить! — я резко отвернулась, едва не потеряв равновесие. — Ты настоящий монстр, лишенный чувств, холодный кусок мрамора. Если думаешь, что я позволю распоряжаться моей судьбой ради продолжения рода, то глубоко заблуждаешься. Прохор пропал из-за меня! Из-за твоих интриг и этой проклятой грызни. Я немедленно еду к Брумелю! Пусть поднимает жандармов и ищет моего человека по всему городу!

Дмитрий перехватил меня на пороге, не давая сделать ни шага.

— Настя, останься здесь, — произнес он угрожающе тихим тоном. — Не нужно привлекать жандармов. Лишний шум не пойдет нам на пользу. Я найду парня сам.

— С чего бы такая милость? — я попыталась вырваться, но тщетно.

— Если Прохора в самом деле похитили люди Ведищева, жандармы будут копаться до вечера. У них ордера, правили, субординация, а я использую поисковый контур. — Он ослабил хватку, чувствуя, что я больше никуда не рвусь. — Мне нужна любая личная вещь конюха.

— В карете, должно быть, что-то осталось, — предположила я. — Но я пойду с тобой! — поставила условие. — Даже не думай, что буду сидеть тут и покорно ждать результатов.

В карете под сиденьем обнаружилась потертая куртка Прохора. Дмитрий взял ее в руки, и по его пальцам тут же зазмеились тонкие нити магического эфира. Они вытянулись в одном направлении, указывая, где находится владелец куртки.

— Едем! — Не теряя ни минуты, мы запрыгнули в экипаж, который помчался в сторону южных окраин города, где за нарядными фасадами главных улиц притаились трущобы и старые склады.

Я вжалась в сиденье, до боли стиснув ручку трости и прикипев взглядом к поисковому плетению. Если с парнем что-то случилось, я этого себе не прощу.

— Здесь! — Карета затормозила у кожевенных складов.

Дмитрий на ходу выскочил из экипажа и направился в полуподвал, заваленный старым хламом. Я тоже не стала сидеть на месте и последовала за ним. Внутри было темно и холодно, лучи света едва пробивались через щели в стенах и крыше. В дальнем углу, на куче прелой соломы я увидела темное пятно.

— Прохор! — бросилась к парню, падая на колени. — Боже, что они с тобой сделали?

Конюха избили так сильно, что лицо превратилось в сплошную кровавую маску. Рубаха была изорвана в клочья, а на спине виднелись следы плети. Князь подошел к нему и наклонился, коснувшись руками его шеи.

— Жив! — коротко бросил он. — Крепкий парень. Другой бы остыл от потери крови, а этот замерз настолько, что все процессы замедлились. Его нарочно оставили тут умирать.

— Это из-за меня, — прошептала, не в силах сдержать слез. — Он же ни в чем не виноват! Прохор просто был рядом.

— Нет, Настя. — Дмитрий обнял меня за плечи, заставляя подняться. — Это моя вина. Я позволил им думать, что можно безнаказанно нападать на тебя и твоих людей. Обещаю, больше такой ошибки никто не совершит. Будь уверена, Ведищевы ответят за каждую рану парня.

Я кивнула, глотая слезы и признавая поражение. В этой войне не могло быть победителей. Глядя на Прохора, я понимала, что не остановлюсь, пока каждый, кто приложил к этому руку, не заплатит сполна.

Путь до Щепкино показался мне бесконечным. Прохор лежал на сиденье кареты, его голова покоилась у меня на коленях. Я каждой клеточкой чувствовала, как ему больно. Дмитрий молчал, ревностно наблюдая за нами. Лекарь, к которому мы привезли парня, провозился с ним три часа.

— Жить будет! — обнадежил он нас. — Организм молодой, кость крепкая. Я залечил разрывы внутренних органов, остановил кровотечение. Но восстанавливаться ему придется долго. Рекомендую постельный режим, покой и хорошее питание. Да свадьбы все заживет, если он, конечно, не надумает снова с разбойниками драться.

В имение мы прибыли поздней ночью. Пришлось поднять слуг, чтобы помочь перенести Прохора в дом. Дуняша, увидев, как сильно его избили, зашлась в беззвучном плаче. Бросилась к нему, вцепилась в руку и посмотрела на меня умоляющим взглядом.

— Барыня, можно я за ним присмотрю?! Сама его выхаживать буду!

— Конечно, Дуняш, — я устало кивнула. — Могла бы и не спрашивать.

За время моего отсутствия скопилось много готового сырья, дожидающегося сушки. Кубышкин доложил, что мужики работали на износ, чтобы сделать запас побольше. Дальше требовалось мое участие, чтобы превратить сырую доску в первоклассное сырье.

Ранним утром я отправилась в сушильную камеру, возле которой меня уже дожидались маги. Им не нужно было объяснять, что делать. Механизм сушки был отработан до автоматизма. Я приложила руки к магическому контуру, направляя скопившийся эфир на вытяжку влаги.

Мы высушили один штабель, второй, пятый. Через три часа мир перед глазами медленно поплыл, а