Код власти - Алексей Даньшин

– Господа! Сегодня мы собрались здесь не ради того только, чтобы выпить бокал вина или перекинуться картами. Для того у каждого из нас есть кабаки и чужие салоны. Здесь же я задумал иное.

Я сделал шаг вперёд, медленно, давая словам лечь в тишину.

– Этот дом – не трактир. Здесь не будет случайных людей. Только гвардейцы, офицеры, люди надёжные и проверенные. Здесь мы можем встречаться вне караула и смотров, обсуждать любые дела, не только по службе, делиться наболевшим, вести дружеские споры – и всё это в уверенности, что слово, сказанное за этими столами, не выйдет за его стены.

В зале прошёл лёгкий шёпот. Я видел, как офицеры обменялись взглядами: мысль им нравилась.

– Неплохо. Дальше добавь про порядок и про то, что это не просто пьянка, а почти институт, – подсказала Ника.

– Я помню. Не мешай!

Я кивнул сам себе и продолжил:

– Для членов клуба найдётся всегда, что выпить и закусить, где и с кем сыграть в карты или даже бильярд. Почитать в тишине интересные книги или обсудить в специальных приватных комнатах что-либо с другими членами клуба. Есть даже восточная комната с турецким кальяном, для любителей экзотики. Но в клубе будут свои правила. Первое: никаких чинов внутри стен. Здесь мы равны. Пусть подпоручик сидит рядом с генерал-аншефом, и оба чувствуют себя боевыми товарищами. Второе: слово члена клуба – твёрже алмаза. Третье: всё, что мы решаем здесь, мы исполняем, не откладывая.

Офицеры слушали внимательно. Я заметил, как Головин и Рябцев уже закивали, а Григорьев чуть прищурился, будто прикидывая, с кем поделиться первыми впечатлениями.

– Сегодня – первый день. И я пригласил сюда только самых доверенных и проверенных офицеров. В клубе будут открыты двери по пятницам и только для его членов. Те, кто пожелает вступить в члены клуба, смогут это сделать сегодня. Для этого достаточно подтвердить своё согласие словом и рукой. Приём новых членов далее будет по рекомендации двух уже действительных. Членский взнос будет умеренным: три рубля в месяц с унтер-офицера, пять рублей с офицера. Поскольку речь идёт в первую очередь о гвардейцах, уверен, такой взнос будет никому не обременителен. А для того, чтобы все оценили для себя потребность посещать этот дом, сегодня для вас всё бесплатно.

Я сделал знак Степану, и он внёс небольшую шкатулку, обитую зелёным сукном.

– Для особо уважаемых гостей, – я повернулся к троице вельмож, – приготовлены особые карты с привилегиями.

Я открыл шкатулку. Внутри лежали три аккуратно вырезанные дощечки из тёмного дерева, на каждой был выгравирован герб гвардии и инициалы владельца. Степан успел вчера заказать и привезти.

– Карта почётного члена нашего клуба для офицеров. Александр Иванович, Алексей Григорьевич – прошу принять!

После чего я повернулся к напрягшемуся Воронцову.

– Карта почётного гостя, ваше превосходительство, даёт вам право не только присутствовать в клубе, но и в любой момент воспользоваться всеми его привилегиями.

Румянцев поднял брови и хмыкнул.

– Вот так-так… и какие такие привилегии?

– В клубе мы будем отдыхать, накапливая новые силы для лучшего служения отчизне. И помогать его членам решать, в том числе, и повседневные бытовые проблемы. Думаю, дивизом клуба будет уместно сделать лозунг: «Один за всех – и все за одного!»

Разумовский весело, но по-доброму, рассмеялся.

– Да у тебя, Николай, прямо орден получается, а не клуб. Герба не хватает и клятвы на крови.

Все дружно заулыбались, оценив шутку фаворита. Явный намёк на масонов уже стал местным мемом.

Воронцов же по-прежнему не улыбался, но взгляд его стал внимательнее. Он явно прикидывал, что за ходы я делаю и с какой целью.

– Всё они уже поняли, не дураки. Вон, как глазки у всех заблестели, – тихо сказала Ника.

Я выпрямился, поднял наполненный слугами бокал, и, добавив в голос пафоса, заключил:

– Господа, сегодня мы только начинаем. Но если это начинание будет поддержано вами, то завтра оно станет силой, которая станет надёжной опорой Её Величества и России.

В зале раздался дружный звон кубков.

И лес рук после этой речи обозначил желание почти всех вступить в клуб прямо сейчас.

Воронцов разглядывал свою ВИП-карту со смешанным чувством. На лице у него проступало то удивление, то глубокая задумчивость. А потом до меня дошло.

Инициалы на карте я приказал сделать для всех троих ВИП-гостей.

Вот только я не должен был знать, что Воронцов с Румянцевым напросятся в сопровождающие к Разумовскому.

И Михаил Илларионович всем своим видом дал мне понять, что этот мой прокол он засчитал, как жирный плюс к моему имиджу знающего человека при дворе.

…

– Ну что? Узнал?

– Узнал.

– Ну?

– Надо Сашку за него отдавать.

– Я тебя не про то спрашиваю.

Мария уставилась на меня с вызовом.

– А про что?

– Ты, старый, совсем страх потерял?

– Так! Мария Андревна! Я вас попрошу!

– Александр Иванович! А в лоб?

– Ну Маш, ну что ты от меня хочешь? Там чисто мужская компания была. И слово я дал, что то, что было в клубе – останется в клубе!

– Что за хрень! Кто такое придумал?

– Так Соколов и придумал. Его клуб – его правила!

– Ты генерал-аншеф! Какие правила, Александр Иванович? Ты белены объелся? От жены таить удумал?

– Не именно, что от жены. Вообще от всех.

– Господи Боже мой! – она заполошно перекрестилась. – Заговор какой? Или масоны?

– Тьфу на тебя, прости, Господи! Просто мужские разговоры.

– А отчего тогда тайна такая?

– Так мужики порой такое обсуждают, что женщинам и знать не полагается вовсе. А для остальных – чтобы понимать, кто избранный, а кто нет.

– Куда избранный? Кем?

– В члены клуба. Членами клуба.

– Тьфу! Дурь какая-то! Ты-то, вроде ума палата, а туда-же? В игры эти играть!

– В игры эти, как ты их назвала, и Разумовский с Воронцовым играют. И лейб-гвардейцы. И не просто игры то.

– А что тогда?

– Мария! Я ж тебе говорю – не могу я тебе всё сказать.

– Ну хорошо, – она вроде как демонстративно сдалась, – хрен с ним с этим клубом, будь он неладен! Но про Соколова-то что узнал?

– Такой прожект в таком молодом возрасте замутить он один вряд ли бы смог. Думаю я, уши там с самого верха