Народный юрист - Алексис Опсокополос

— Сказал, — не стал отпираться шеф. — Не хотел тебя расстраивать. Видел же, как тебе кофе хочется.

— Мне кофе хочется? — возмутился я. — А кто подпрыгивал и спрашивал, умеет ли она рисунки на пенке делать? И кто сегодня утром мне объяснял, что брать секретаря за то, что она хорошо варит кофе, могут только полные идиоты?

— Таранов, всё, не душни, — Маньков отмахнулся от меня обеими руками. — Взяли да взяли. Дал я слабину, послушал тебя в очередной раз. Бывает. Всё, свободен, иди работай!

Отвечать на это было бесполезно, и я вышел. Всё-таки Борисыч был по-своему гениален: любую историю он умел развернуть так, что молодцом в ней оказывался он сам, а виноватыми все остальные. Не каждому дано.

Приёмная пустовала — новоиспечённая секретарша ещё не вернулась с покупками. Я вышел из офиса, спустился на лифте и отправился на стоянку перед бизнес-центром. Белый пикап уже стоял у самого выезда, с работающим мотором.

— Привет, — сказала Кира, едва я сел, и тронулась с места.

— Привет, — ответил я и стал прикидывать, с чего лучше начать процесс отговаривания.

— Таранов, а ты ничего не забыл? — спросила Кира, покосившись в мою сторону, едва мы выехали со стоянки.

— А что? — не понял я. — Кир, давай без загадок.

— Сколько я тебя помню, ты дорогу в неположенном месте переходить отказывался. Даже когда вокруг ни одной машины не было. А тут вдруг и не пристёгиваешься. С тобой всё нормально?

— Да-да, сейчас, забыл просто, — ответил я и пристегнулся.

Потом посмотрел на Киру. Выглядела она серьёзной и собранной. Похоже, всё для себя решила, составила план и теперь ехала этот план выполнять. Как её отговаривать, я не представлял. Но и отказываться от этой идеи не собирался. Решил подождать пару минут.

— Рассказывай, как ты с этим козлом вчера пообщался, — сказала тем временем Кира, не отрывая глаз от дороги. — Только подробно.

— Подробно так подробно, — ответил я. — Сначала он очень обрадовался. Как услышал фамилию спонсора, так прямо ожил. Полякову поливал дерьмом с таким удовольствием, что даже про сигарету забыл. Мол, сволочь она, каких поискать, животных не любит, думает только о своём кармане. А как только я заикнулся про суд, у него всё красноречие иссякло.

— Понятно, — вздохнув, произнесла Кира.

Больше она ничего не добавила, и какое-то время мы ехали в тишине. Примерно на полпути до клиники я осторожно спросил:

— Кира, ты уверена?

— Уверена, — отрезала она. — Ты же сам мне сказал, какие там огромные деньги разворовываются. Сказал, что спонсоры миллионы переводят.

— Сказал, — подтвердил я.

— Вот, — продолжила Кира. — А ты знаешь, как бы эти деньги помогли приютам? Ты в одном был на экскурсии, а в другом только до кабинета директора и дошёл. А я там бываю часто. Я знаю, как им не хватает средств, как волонтёры по всему городу тряпки собирают, да на лекарства скидываются. Денег катастрофически не хватает, а кто-то их ворует!

Возразить было нечего.

— А он ветеринар! — сказала Кира. — Он должен о животных заботиться! Он сам по этим приютам ездит, он лучше всех знает, что там каждая копейка на счету. И эта сволочь не хочет тебе помочь!

На светофоре Кира остановилась и повернулась ко мне всем корпусом.

— Я давно поняла, что он говно, а не человек, — сказала она с нескрываемой неприязнью. — Но чтобы до такой степени…

Не сказать, что я очень любопытный человек, но тут меня уже конкретно разбирало любопытство: что же он ей такого сделал?

— Но может, всё-таки не надо? — спросил я ещё раз. — Сама же говоришь: человек — говно. Значит, толку от этого разговора не будет. Только нервы себе вытреплешь.

— Я с ним поговорю! — отрезала Кира.

— А если он сам замазан? Через него же все счета из клиник шли. Он, скорее всего, тоже воровал. Не будет он сам против себя показания давать.

— Не воровал он.

— С чего ты это решила?

— Я знаю.

— Кира, это довольно слабый аргумент.

— Таранов, во-первых, он трус! — с раздражением воскликнула Кира. — А во-вторых… я просто знаю.

Она замолчала. Я подождал в надежде, что она добавит ещё чего-нибудь, но Кира смотрела на дорогу и продолжать эту тему, похоже, не хотела. Что там было у неё с этим Вадиком, и почему она была так уверена, что он не воровал, пока ещё оставалось загадкой.

Минуты через две Кира успокоилась и заговорила снова — уже другим, рассудительным тоном.

— Может, ему что-то и перепадало, — сказала она. — Копейки какие-нибудь. Мелкие взятки от клиник. Скорее всего, он всё видел и всё знал, но закрывал на это глаза. Может, он сдавал Поляковой отчёты, а она их потом переделывала, как ей надо, а он молчал. Это всё я допускаю. Но чтобы он сам деньги списывал? Чтобы свою подпись под таким документом поставил? Не смеши меня! Это трус, каких свет не видел!

Трусом Вадика Кира назвала уже несколько раз. Видимо, в её глазах это было даже хуже, чем вор. Возражать я не стал. Может, она и права: на подлог нужна хоть какая-то смелость, а у Вадика её, судя по вчерашнему, не водилось. Ещё можно было подписывать бумаги и подставляться по глупости, но на дурака Шестаков похож не был.

До «Хвостиков» мы доехали быстро. Кира бросила пикап у самой калитки и первой взбежала на крыльцо. Я догнал её уже у двери, она потянула ручку на себя, и мы одновременно шагнули внутрь.

— Дверь! — заорали нам тут же сразу в несколько голосов. — Закройте дверь!

Я захлопнул её раньше, чем успел сообразить зачем. И только потом огляделся.

По холлу носился пёс. Небольшой, поджарый, белый с рыжими подпалинами на морде и с хвостом торчком. Бегал он с невероятной скоростью, за ним по плитке волочился поводок. Пёс заходился лаем, на поворотах его заносило на свежевымытом полу, лапы проскальзывали, но он тут же выравнивался и летел дальше. Первая мысль у меня была самая очевидная: бешеный. И я невольно напрягся.

Потом я разглядел, за кем он гоняется. Впереди пса, шарахаясь из стороны в сторону, неслась крыса — белая, с длинным голым