Народный юрист - Алексис Опсокополос

только-только начала смеяться, было бы последним делом. В общем, любопытство пришлось усмирить. Но зато я отметил для себя одну вещь: про бывшего парня она возразила сразу, а про парня не сказала ни слова. Мелочь, конечно, но приятная.

Я хотел перевести разговор на какую-нибудь другую тему, чтобы отвлечь Киру от Шестакова, но делать этого не пришлось — принесли стейки, и неприятный разговор закончился сам собой.

После инцидента в «Потеряшке» Кире было не до еды, меню она даже не открыла и сказала, чтобы я выбрал ей что-нибудь на свой вкус. Я выбрал два рибая своей любимой прожарки. И не ошибся: мясо выглядело просто бомбически и пахло так, что Кира сразу придвинула к себе тарелку и взялась за нож. Она отрезала кусочек, попробовала и сразу же отрезала второй.

— Ну как? — поинтересовался я.

— Ничего, — ответила Кира.

— Ничего? — возмутился я. — Да здесь лучшее мясо в городе!

Был я в «Подкове» до этого всего пару раз, но оба раза уходил отсюда с мыслью, что непременно вернусь. Поэтому, когда мы выехали из «Потеряшки» и оказалось, что время уже обеденное, вопроса, куда ехать, у меня не возникло. Мне очень хотелось накормить Киру чем-то вкусным. «Подкова» в этом плане не должна была подвести. И судя по принесённым рибаям, и тому, с каким удовольствием Кира ела свой, не подвела. Мясо здесь жарили как положено.

Пока я обо всём этом думал, Кира прожевала очередной кусок и, улыбнувшись, заметила:

— Это сильное утверждение.

— Ну так, мне было с чем сравнить, — сказал я с лёгкой долей пафоса в голосе.

— И с чем же ты сравнивал? — спросила Кира.

Глупо, конечно, я выпендрился — загнал себя в угол на пустом месте, как школьник. Надо было как-то выкручиваться, учитывая, что ни в одном приличном месте, где подают по-настоящему хорошие стейки, я не бывал. А признаваться в этом Кире мне категорически не хотелось.

— С тем, что я жарю дома, — ответил я.

— Тогда верю, — сказала Кира и снова рассмеялась. — И ставлю себе на заметку: приготовленные тобой стейки не есть.

— Ну, если тебе прям очень захочется стейка, мне несложно привести тебя ещё раз сюда, — сказал я. — Вон какие здесь рибаи отличные.

— Рибай неплохой, — согласилась Кира, посмотрев на свою тарелку. — И явно недешёвый. Шикуешь ты сегодня, представитель спонсора.

— Могу себе позволить, — ответил я.

— Это хорошо. Но деньги имеют свойство быстро заканчиваться.

— Я умею экономить. Вон, как выяснилось, с конца мая экономлю на сигаретах.

— Ты курил? — удивилась Кира. — Я ни разу не видела тебя с сигаретой.

— И не увидишь, — ответил я. — Собирался бросить я давно, а как в итоге умудрился это сделать, не знаю. Но обратно совсем не тянет, и чувствую я себя без сигарет просто замечательно. Да и две пачки в день — это серьёзный удар по кошельку бедного юрисконсульта.

— Не похож ты Таранов, на бедного юрисконсульта. Хотя… — она улыбнулась, — тебе же ещё штраф сорок тысяч платить.

— За такой поцелуй сорока тысяч не жалко, — ответил я.

— Всего сорока не жалко? — спросила Кира и хитро прищурилась.

Вопрос был провокационный, на языке у меня завертелось сразу несколько не очень приличных шуток, но ляпни я любую из них, и всё — это было бы полное фиаско. Стейки после этого я доедал бы один. Отшучиваться надо было грамотно.

— Сделка завершена, не вижу смысла обсуждать цену, — сказал я и понял, что всё равно получилось так себе, поэтому быстро добавил: — Да и смысл обсуждать то, что для меня бесценно?

— Корявый комплимент, — сказала Кира. — Но слышать приятно.

Сказала она это тихо и просто, и впервые за весь обед в её голосе не было ни капли иронии. То ли действительно приятно, то ли снова в мыслях вернулась к недавнему инциденту. Надо было срочно отвлекать.

— Да за такой поцелуй я бы и пятнадцать суток отсидел, не вопрос, — сказал я. — Главное, чтобы с отсрочкой, а то у меня завтра после обеда экспертиза по важному процессу.

— Что за экспертиза? — с нескрываемым интересом спросила Кира.

— Судебная акустическая. Там один говнистый сосед судится с бабушкой-пианисткой, требует, чтобы ей запретили играть. А мы её защищаем.

— А меня почему не позвал?

— Так, ты же сейчас не работаешь, — ответил я. — Сама велела искать другого эксперта.

— Ты меня неправильно понял.

— Вообще-то, ты меня на фиг послала и трубку бросила, — напомнил я. — Как это можно понять неправильно?

— Погорячилась, — невозмутимо повторила Кира. — С кем не бывает.

— Эксперта нам суд назначил, — сказал я. — Но если хочешь помочь, приходи завтра, проконтролируешь, чтобы он всё правильно сделал.

— Приду, — пообещала Кира.

— Надеюсь, и я приду.

— Так, ты сразу скажи, придёшь или нет. С одним Маньковым я общаться не хочу.

— Я планирую прийти, но есть шанс, что твой небывший на меня заявление не напишет и меня утречком упакуют, — объяснил я. — И судя по этому придурку, шанс немаленький.

— Не напишет он ничего, — уверенно заявила Кира.

— Почему?

— Просто поверь мне. Не напишет.

Объяснять, почему не напишет, Кира явно не собиралась. Для юриста «просто поверь» — аргумент так себе, но сегодня я готов был поверить ей на слово в чём угодно.

— Верю, — сказал я. — И вообще, ну его на фиг. Давай лучше спокойно поедим.

Я отрезал кусок стейка, отправил его в рот, прожевал и заметил:

— К этим стейкам сейчас вина бы хорошего, м-м-м…

— Я за рулём, а тебе доктор алкоголь запретил, — сказала Кира. — Так что минералочкой придётся запивать.

— Ничего он мне не запретил.

— Я, вообще-то, в палате стояла и всё слышала.

— Да что мне будет от двух бокалов?

— Ты обещал доктору не пить.

— Нет, не обещал, — возразил я. — Что было с конца мая до больницы, я не помню, а с той минуты, как очнулся, помню всё. Доктор говорил, а я просто молчал.

— Молчание — знак согласия, — сурово отрезала Кира, но не выдержала сидеть с серьёзным