Народный юрист - Алексис Опсокополос

хвостом и такая шустрая, что уследить за ней было почти невозможно. Она нырнула под банкетку, вылетела с другой стороны, проскочила между чьими-то кроссовками и пошла на второй круг.

В холле творилось что-то невообразимое. Женщина в светлом сарафане с визгом вскочила на банкетку прямо в босоножках, парень с переноской поднял её над головой, и оттуда возмущённо мяукнули. А между банкетками бегала девчонка лет двенадцати, красная, в слезах и истошно кричала:

— Лариска! Лариска! Не раздавите её! Она ручная! Дверь не открывайте!

— Да успокойся ты! — крикнул ей с раздражением мужик, еле удерживающий своего добермана, изо всех сил рвущегося с поводка, чтобы принять участие в погоне.

— Раньше надо было думать и крысу свою в клетке держать! — громко заявила бабка из дальнего угла.

На руках у неё сидел огромный рыжий кот, которого она прижимала к себе обеими руками. Кот, в отличие от всех остальных, не суетился и взирал на беготню и даже на крысу с полным равнодушием и презрением.

— Не плачь, сейчас поймаем, — утешала девчонку какая-то женщина, но сама ловить при этом не спешила.

Пёс в очередной раз пронёсся мимо нас, и тут Кира сделала то, до чего в этом холле не додумался никто — просто шагнула вперёд и наступила на волочащийся поводок. Тот натянулся, голову пса дёрнуло назад, а всё остальное по инерции полетело дальше. Пса развернуло на скользкой плитке задом наперёд, и он плюхнулся на бок. Кира тут же подхватила его под брюхо и подняла на руки. Пёс возмущённо молотил в воздухе всеми четырьмя лапами и гавкал в сторону банкеток, куда только что скрылась его добыча, но вырваться уже не мог.

— Всё, охотник, отбой, — сказала ему Кира.

Крыса в последний раз мелькнула у стойки и пропала. Куда именно, не заметил никто. К Кире подбежала запыхавшаяся полная женщина в очках — хозяйка пса.

— Ой, спасибо вам, девушка! — затараторила она, забирая своего охотника. — Он как крысу увидел, так поводок у меня из рук и выдернул. Не уследила.

— Бывает, — сказала Кира.

Холл понемногу приходил в себя. Женщина в сарафане осторожно слезла с банкетки, парень опустил переноску, а девчонка полезла искать свою крысу под мебелью. Бабка с котом наблюдала за поисками из своего угла и ворчала, что клиника для котов и собак, и нечего сюда крыс носить.

Кира подошла к стойке и обратилась к стоящей за ней девушке:

— Здравствуйте. Нам нужен Шестаков.

— Вадима Анатольевича сейчас нет, — ответила сотрудница клиники. — Он на выезде.

— Ну вот видишь, не повезло, — тут же сказал я Кире. — Всё, пойдём отсюда, пока ещё кто-нибудь с поводка не сорвался.

Кира на меня даже не взглянула.

— А где на выезде? — спросила она у девушки.

— В «Потеряшке», — ответила та.

— Нет, — сказала Кира, повернувшись ко мне. — Нам как раз очень даже повезло.

Она направилась к выходу, и я поспешил следом.

— Дверь, пожалуйста, быстро закрывайте! — раздался нам в спину голос хозяйки крысы. — Лариска может выскочить!

Мы за пару секунд выскочили на улицу и плотно закрыли за собой дверь.

— Ну ты даёшь, — сказал я Кире. — А если бы он тебя цапнул?

— Джек-рассел? — Кира отмахнулась. — Ему крыса была нужна, а не я. Людей они не кусают, если их специально не злить.

— Ну не знаю, я бы конкретно разозлился, если бы мне вот так охоту обломали.

Кира улыбнулась, но больше ничего не сказала и пошла к машине.

До «Потеряшки» мы ехали молча. Кира, похоже, настраивалась на непростой разговор, а я не хотел ей мешать. Так же молча прошли на территории и направились к ветблоку.

По дорожке навстречу нам шла девушка — та, что в пятницу несла куда-то охапку подстилок. Сегодня она тащила ведро с водой. Увидев Киру, она поставила ведро на землю, заулыбалась и сказала:

— Привет!

— Привет, — ответила Кира. — Шестаков здесь?

— Здесь, — ответила девушка. — В ветблоке.

Мы пошли дальше. Когда проходили мимо административного корпуса, на крыльцо вышел Глеб.

— Здрасьте, — сказал он, широко улыбнувшись. — А я смотрю по камерам, знакомый пикап возле нашего забора паркуется.

— Привет! — ответила ему Кира. — У Шестакова сложная операция?

— А что?

— Хочу прикинуть, как скоро он освободится.

— Щенку грыжу ушивает. Там недолго, скоро уже должен закончить.

— Ты не против, если мы его минут на десять заберём? — спросила Кира.

— Нет, конечно, — ответил Глеб. — Решила всё-таки сама поговорить?

Этот вопрос Кира оставила без ответа. Она отошла чуть в сторону и встала так, чтобы видеть дверь ветблока, а Глеб переключился на меня.

— Вы меня извините, что я вам так мало информации прислал, — сказал он. — Совсем короткий список получился. Но мы с «Тёплым домом» правда почти не работаем. Что было, то и расписал.

— Да что вы, спасибо и за это! — поблагодарил я. — Вы хотя бы попытались помочь, а это уже немало.

— Если вдруг от кого-то хоть что-то на эту тему узнаю, сразу же вам напишу, — пообещал директор «Потеряшки».

— Буду вам очень признателен, — сказал я и подошёл к Кире.

А та стояла и не сводила глаз с дверей ветблока. Я пристроился рядом и вдруг заметил, что вокруг нас собралась, похоже, вся «Потеряшка». Причём каждый делал вид, что пришёл сюда исключительно по делу: девушке понадобилось мыть миски прямо у крыльца; мужчина в комбинезоне взялся за сетку соседнего вольера, которая, насколько я мог судить, и так держалась отлично; ещё двое волонтёров в куртках с эмблемой приюта принялись мести чистую дорожку. Глеб поднялся обратно на крыльцо и сосредоточенно уставился в телефон.

Нетрудно было догадаться: народ ждёт шоу. Более того, народ уверен, что он это шоу получит. Что ж там у Киры было с этим Вадиком? И почему все об этом знают? Все, кроме меня. Понятно, что я физически не мог ничего знать — я Киру-то недавно узнал, но всё равно было обидно.

Наконец дверь ветблока открылась, и на улицу вышел Шестаков. В том же тёмно-зелёном хирургическом костюме, что и вчера, с маской под подбородком. Увидев Киру, он остановился и растерялся. Затем взглянул на меня, узнал.

— Надо