Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Столовая была очень светлой и уютной. Декор был больше из животного, нежели растительного царства, в отличие от других комнат. Стол в виде черепахи, на панцире которой крепилась столешница, снова умилил Софи.

— Она такая прелестная! — улыбнулась она, разглядывая искусно вырезанные до последней черточки отшлифованные, складочки и рытвинки на лапах черепахи.

Джон удивленно заглянул под стол.

— Да, пожалуй. Мой глаз уже привык и не замечает…

— У вас все такое… тщательное. Мне кажется, она вот-вот поползет.

— В любом деле мастерство растет со временем. Наши мастера очень искусны.

На столе на тряпичной салфетке в виде большого кленового листа стояла изящная светлая тарелка неправильно-овальной формы. Рядом обернутые в салфетки лежали приборы. В тарелке аппетитно парило жаркое с картофелем, овощами и мясом, щедро посыпанное зеленью.

— М-м! — Софи присела за стол и взяла вилку. — Выглядит очень аппетитно.

После двух дней гамбургеров и хоть и идеальных, но на скорую руку сделанных яичниц, поесть нормальной домашней еды Софи была совершенно не против.

Она принялась есть, Джон стоял возле стола. Минуту Софи жевала, поглядывая на него.

— Джон, не нависай.

— Прошу прощения?

— Ты нависаешь, это странно.

— Мне… уйти?

— Нет, просто сесть. Налей себе чаю, или что вы там пьете, и поговори со мной. Не нужно стоять рядом столбом.

Джон с тяжелым вздохом подошел к серванту, достал стакан и налил себе из кувшина воды.

Он поставил стакан на стол напротив Софи, отодвинул стул и замер.

— Ты уверена в этом? Ты совсем меня не знаешь.

— Что у вас за пунктик насчет совместной еды? И мы ведь ели вместе в пути.

— В пути это одно. Это необходимость. Но здесь теперь твой дом. И сейчас необходимости нет, и ты вольна… сказать мне уйти.

— Я не хочу, чтобы ты уходил. — Сказала Софи и почувствовала, что начинает смущаться. — Сядь уже! — приказала она и снова принялась есть.

Джон сел, пряча глаза.

— Расскажи, что там у вас с совместной едой.

— Обычно в своем доме трапезу делят лишь родственники, супруги или друзья. Это считается… особым, эльфы не делят трапезу в своем доме с любым. Это… заверение в дружеских намерениях, обещание не причинять вреда, почти клятва в том, что с этим эльфом ты не скрестишь клинка, не выпустишь стрелы и не скажешь о нем злого слова. Это… то, чем мы заверяем дружбу. У вас тоже есть этот обычай. Преломить хлеб. Он так же древен, как и наш.

— Да, только мы про него забыли.

— Но мы нет. — Джон демонстративно отпил воды.

Софи стало горько.

— Со мной дружбу, значит, заверить не хочешь? — спросила она.

Джон вскинул на нее взгляд, и в нем было искреннее удивление.

— Разве ты так подумала?

— А как я должна была подумать?

— Что я не хочу принуждать тебя давать обещаний, которые ты не захочешь выполнять. Я говорил уже — узнав меня, ты, быть может, пожалеешь и о помощи оказанной, и о том, что дала мне обещание дружбы.

— Да что такого я могу о тебе узнать? Джон, серьезно, что ты там задумал такого ужасного?

— Знание, что принесет печали. Разве в твоей жизни оно нужно?

Софи вздохнула. Да уж, печалей ей и так хватало.

— Это что-то такое, из-за чего я действительно не захочу с тобой дружить? Серьезно? Это не очередная блажь, вроде отрезанных волос или возраста, или еще какой ерунды?

Джон нахмурился.

— Признаться, твои мысли мне постичь сложнее, чем мысли эльфа. Я лишь могу предполагать. Однако все люди, что знали меня, не хотели бы преломить со мной хлеб.

— И много людей тебя знало? — Софи продолжала жевать.

— Не много. Лишь двое. Один из них уже ушел. Второй жив, он здесь, в Сиршаллене.

Софи вытаращила глаза.

— Так я не первая, кого ты украл?

— Первая из дев. — Сказал Джон и тут же совершенно изобличительно покраснел. — Я хотел сказать… я не имел в виду…

— Ты украл меня не потому что я дева, да-да, можешь не напоминать. — Софи улыбнулась и поняла, что улыбка эта была неискренняя.

Слышать в сотый раз, что для Джона она, как девушка, не интересна — было неприятно.

— А тех ты зачем крал? — Софи вдруг развеселилась, представив как Джон, подкравшись сзади, накидывает на здорового мужика мешок и пытается его утащить, словно герой мультфильма.

— Я не крал их. — Джон нахмурился. — Один приехал добровольно. Второго, как и тебя, я хотел спасти от неминуемой гибели. Он так же был добр ко мне и к другим эльфам.

— Дай угадаю, это он тот, что мертв? — предположила Софи.

Джон кивнул.

— Я смотрю с людьми, которые добры к эльфам, происходят прелюбопытные события, да? — Софи фыркнула и доела свое жаркое. — Очень вкусно. Передай Финару мою благодарность.

— Ты сама можешь поблагодарить его.

— Он не хочет со мной разговаривать, Джон. Это же очевидно.

— Он будет с тобой разговаривать. — Отрезал Джон, и в его голосе зазвучала сталь. — За пределами этого дома ты ханти для твоей же безопасности. Но здесь ты моя гостья. И я не позволю Финару унижать тебя.

— Ты уже унижаешь меня. — Вздохнула Софи и встала, собираясь убрать тарелку.

Джон моргнул.

— Я не понимаю… снова, как и прежде.

— Не нужно заставлять людей… Тьфу ты! То есть эльфов, разговаривать со мной, если они этого не хотят. Это унизительно. Я не хочу, чтобы со мной разговаривали по твоему приказу, через силу. Мне это не нужно. Если он захочет, то однажды может… сам заговорит. А пока я не хочу, чтобы ты ему приказывал, ясно?

Джон изумленно смотрел на нее.

— Но его молчание… разве оно не оскорбительно для тебя? Ты же не ханти, ты — благородная дева с чистым сердцем. Ты добра не меньше, чем лучшие из моего народа. И ты не соглашалась стать ханти, навлекая на свою семью позор. Почему ты готова терпеть унижения, если я могу тебя от них избавить?

— Если ты и можешь меня избавить от унижений, то просто относись ко мне как к другу. Или как к деве… Хотя постой, я не знаю как вы относитесь к девам, так что остерегусь. Лучше как к другу. И если один твой друг не разговаривает с другим — ты что, станешь ему приказывать? Думаю, нет.

Джон растеряно посмотрел в пространство.

— Пожалуй, в твоих словах есть истина. Я не думал об этом в таком ключе.

— Значит, договорились.

— Я не стану приказывать Финару… и прочим так же не стану. И я буду сам относится к тебе как…