Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Шаповалов даже не посмотрел на нее. Он поднял глаза на меня.

Я едва заметно качнул головой. Нет. Неверно.

— Видишь? — коротко бросил Шаповалов Борисовой. — Неверно.

И снова отвернулся к своим бумагам.

Это стало последней каплей.

— Это несправедливо! — взвизгнула Борисова. — Вы даже не посмотрели! Вы просто доверяете какому-то адепту! Посмотрите сами историю и скажите, что там! Почему вы ему верите, а не мне, Подмастерью⁈

Шаповалов медленно поднял голову. В его глазах появился тот самый опасный, холодный огонек.

— Хорошо, — сказал он очень тихо. — Ты хочешь диагностики? Ты ее получишь. Адепт, — он повернулся ко мне, — поставь диагноз госпоже лекарю Борисовой. Целому Подмастерью!

Глава 21

Я медленно оторвался от своих дел. Развернулся на стуле и оглядел ее с ног до головы. Не как коллегу. А как интересный клинический случай.

Борисова опешила.

— Что?

Я проигнорировал ее вопрос.

— Я вижу несколько интересных симптомов, — сказал я спокойно и очень отчетливо, чтобы слышали все «хомяки».

— Начнем с очевидного, — я загнул первый палец. — Мелкий тремор вытянутых пальцев, особенно левой руки, который усиливается, когда ты злишься или волнуешься. Ты наверняка списываешь это на нервы, но это не так.

— Второе. У тебя повышенная потливость ладоней, поэтому ты постоянно незаметно вытираешь их о халат. И я вижу легкую, едва заметную припухлость в нижней части шеи, которую ты пытаешься скрыть воротником блузки. Пульсация сонных артерий тоже усилена.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— И третье, самое интересное. Твои глаза. Они слишком блестят, и у тебя есть легкий симптом Грефе — белая полоска склеры над радужкой, когда ты смотришь вниз. Ты стала более раздражительной и вспыльчивой в последнее время, верно? И похудела, хотя аппетит у тебя, я заметил, отменный.

В ординаторской повисла мертвая тишина.

Борисова стояла бледная как полотно, потому что каждое мое слово было чистой правдой. Она действительно стала нервной, похудела, и ее саму раздражал этот неестественный блеск в глазах.

— Все это, Алина, — я завершил свой урок, — классические симптомы тиреотоксикоза. Твоя щитовидная железа сошла с ума и травит твой организм собственными гормонами. Если это не лечить, скоро у тебя начнутся серьезные проблемы с сердцем — тахикардия, аритмия. Так что мой тебе профессиональный совет: иди к эндокринологу и сдавай кровь на ТТГ и Т4 свободный. И только после этого можешь пробовать давать советы лекарям, которые в диагностике понимают немного больше, чем ты.

Эффект был сравним с взрывом небольшой бомбы. Семен и Фролов с открытыми ртами смотрели то на меня, то на Борисову. Сама Алина стояла в полном шоке, ее губы беззвучно шевелились.

Я нанес финальный удар. Снова повернулся к своему компьютеру, как будто ничего не произошло.

— Так что, прежде чем лезть с советами к другим, Алина, лучше займись собственным здоровьем, — сказал я небрежно, через плечо. — И да, назначения моим пациентам больше не трогай. Я этого очень не люблю.

— Ну что ты стоишь? — нарушил тишину голос Шаповалова. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за сценой. — Видишь, тебе диагноз уже поставили. Можешь сходить к Прохорову в эндокринологию. Прямо сейчас. Я отпускаю.

Это ее добило.

— А-а-а! — она издала какой-то капризный, сдавленный вопль, топнула ногой и, развернувшись, пулей вылетела из ординаторской.

— Нокаут! — восторженно завопил Фырк у меня в голове. — Чистый нокаут! Прямо в челюсть! Двуногий, это было великолепно! Она теперь до конца ординатуры будет тебя бояться, как огня! Предлагаю повесить ее рентгеновский снимок в рамочку у входа! Для острастки!

Шаповалов хмыкнул, глядя на захлопнувшуюся дверь.

— А я ведь ей еще месяц назад говорил, чтобы сходила проверилась, — пробормотал он себе под нос. — Не послушала. Ну, может, хоть тебя послушает.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я впервые увидел не просто интерес, а настоящее, неподдельное уважение.

— Ладно, Разумовский. Продолжай работать. И не отвлекайся на истеричек.

Я коротко кивнул. Я и не собирался. Эпизод с Борисовой был не более чем необходимой хирургической процедурой — вскрыть нарыв, вычистить гной и поставить дренаж.

Неприятно, но необходимо для здоровья всего «организма» ординаторской. Теперь можно было вернуться к настоящему пациенту.

* * *

Кабинет старшего врача смены скорой помощи был погружен в полумрак. Тяжелые жалюзи на окнах были опущены, отсекая остатки вечернего света. В воздухе висел густой запах коньяка и застарелого табачного дыма.

На столе перед Федором Максимовичем Волковым стояла почти пустая бутылка дорогого коньяка и два стакана.

Его напарник, Григорий Сычев, нервно мерил шагами небольшое пространство кабинета. Его лицо было красным, а движения резкими.

— Федор, так больше не пойдет, — наконец выпалил он. — Я хочу пятьдесят процентов.

Волков даже не поднял головы. Он медленно, с наслаждением, налил себе еще немного коньяка.

— С чего это вдруг, Гриша?

— С того, что я своей задницей рискую на каждом вызове! — Сычев остановился и ударил кулаком по столу. — С этими новыми адептами-правдолюбами, с этими пациентами, которые норовят в Гильдию накатать жалобу! А ты сидишь тут, в тепле и безопасности!

— Гриша, не горячись, — Волков лениво откинулся в своем кресле. Кресло скрипнуло, как будто тоже устало от этого разговора. — Ты же знаешь расклад. Он не менялся уже три года.

— Вот именно! Три года! А риски растут!

— Риски учтены в твоей доле, — спокойно ответил Волков. — Или ты забыл, куда уходят деньги? Десять процентов — Панкратову. Без его подписи на актах списания нас бы с тобой давно уже накрыли.

Сычев скривился, как от зубной боли.

— Панкратов! Он только бумажки подписывает!

— Еще десять — Абрахмановой, заведующей складом, — продолжил Волков, игнорируя его выпад. — Без нее у нас не было бы «излишков» товара для обмена. Она наша кормилица.

— Заведующая складом! — фыркнул Сычев. — Тоже мне, риск! Сидит в своем теплом кабинете и в потолок плюет!

— Пять процентов — Сергеичу, водителю, — Волков загнул очередной палец.

— Ну хоть с водителем повезло, — пробурчал Сычев. — Молчит как рыба.

Волков сделал глоток и посмотрел на своего напарника.

— И не забывай про Галину из лаборатории.

Сычев остановился.

— Еще и лаборантке платим?

— А ты как думал? — Волков усмехнулся.